Книга Шанс на мечту, страница 122 – Валерия Стругова

— Я… — попыталась что-то сказать Рэна, удивлённая резкой сменой тона.

— Быть зрителем — это выбор, — сказал он. — Прекрати наблюдать за другими. Прекрати бежать от проблем.

Рэна задумалась над его словами. Не быть зрителем…Машина подъехала к дому Адама.

— Спасибо, — опасливо проговорила Рэна, собираясь выйти из машины.

— Рэна, помните, что у вас всегда есть выбор, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — И не бойтесь брать от жизни то, что хотите, — он говорил, как Хэйден и её мать в последнем разговоре. — Не бегите, просто возьмите своё.

— Адам не мой…

Мужчина громко рассмеялся.

— А я и не говорил об Адаме. Это вы сказали.

Рэна растерянно заморгала, а затем вышла из машины. Прежде чем закрыть дверь, она обернулась.

— Простите, я не спросила вашего имени.

Мужчина улыбнулся и его глаза блеснули в свете уличных фонарей.

— Марк. Марк Монтеррей, — представился он. — Что ж, пора наконец поздравить Хэйди. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Автомобиль тронулся, оставляя Рэну стоять в темноте.

«Марк Монтеррей?» Теперь она понимала, почему в чертах лица мужчины было что-то от Адама, хотя и с более зрелым, умудрённым временем выражением.

Рэна почувствовала, как её охватывает лёгкая паника. Что, если Марк расскажет сыну об их разговоре? Что, если Адам узнает, что она говорила о нём? Ей было стыдно и неловко за свои слова, за свою откровенность перед человеком, которого она едва знала. Похоже, это вошло в привычку — выворачивать душу перед незнакомцами.

Подойдя к дому, Рэна вдруг вспомнила, что у неё нет ключей.

Тони раздражённо наблюдал за тем, как Виктория театрально прикладывает мизинец к кончику глаза. Адам подложил ему жирную свинью, и теперь весь вечер приходилось терпеть этот спектакль. И этот Кевин куда-то подевался. Где он, когда так нужен? Влюблён же в эту актрису погорелого театра с пятого класса.

— Ты знаешь, на меня это не действует, — холодно проговорил он, сделав большой глоток шампанского.

Виктория посмотрела на Тони с обидой, но быстро сменила выражение лица на улыбку. Она всегда умела играть свои роли, но с этим парнем ничего не работало.

— Ты всегда был жестоким со мной, — томным голосом произнесла Виктория, слегка придвигаясь к Тони. — А я правда переживаю. Мне больно видеть, как мой…

— Деверь, — напомнил Тони.

Виктория закатила глаза, но удержала на лице выражение мягкой грусти, делая вид, что игнорирует колкость. Она придвинулась ещё ближе, её бокал с шампанским слегка наклонился.

— Как мой деверь, — повторила она, на этот раз без капли кокетства. — Так страдает. Ты сам знаешь, Адаму нужно перестать играть и пора построить семью.

— Он не выглядит страдающим и может построить семью с Рэной.

Виктория нахмурилась, её глаза сузились.

— Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Тебя это устроит?

Тони молчал, и Виктория поняла, что попала в точку.

— И что вы все нашли в этой… женщине?

Тони напрягся, его взгляд стал холоднее. Он знал, что Виктория всегда была искусной манипуляторшей, и понимал, что она пытается вывести его на откровенность. Но он также знал, что разговоры о Рэне с Викторией — это опасная игра. Тони сделал ещё один большой глоток шампанского, пытаясь унять раздражение.

— Однажды Адам сказал, что она нравится ему, потому что она очень красивая женщина и чем-то напомнила тебя, — сказал он наконец, осторожно подбирая слова. — Я представлял себе девушку-блондинку с длинными ногами и роскошным телом, поэтому, когда увидел её, был разочарован. Но стоило Рэне улыбнуться, и её большие глаза…