Книга Оранжевое Лето, страница 97 – Валерия Стругова

Он может быть кем угодно, потому что всегда будет лучшим. Пусть однажды это больное притяжение убьёт меня. Пусть для него я буду лишь «белым тигрёнком».

Домой я вернулась ровно в десять, быстро переоделась и открыла рабочий ноутбук. Я с головой ушла в работу, наслаждаясь спокойствием, которого не ощущала, наверное, с того злополучного воскресенья на Олимпе.

Обычно мои решения принимались быстро, чтобы не откладывать важное на потом и не мучиться сомнениями. Я называла это теорией оторванного пластыря: чтобы причинить себе меньше боли, нужно просто сорвать пластырь одним резким движением. Правда, это конкретное решение далось мне с огромным, почти физическим трудом, но сделав окончательный выбор, я испытала облегчение.

Может быть, не так уж и плохо дружить с Фениксом и загадочным Левиафаном?

Вторая половина дня оказалась весьма плодотворной — до конца рабочего времени я быстро закончила все задачи. Кира с блеском в глазах заглянула и позвала поужинать. Похоже, она тоже приняла решение и была в приподнятом настроении.

Поразительно, но я больше не боялась говорить о Эгниттере и её обитателях. Я была готова ко всему. Может, ко мне вернулась моя суперспособность брать себя в руки в критических ситуациях? Хоть мне и потребовалось время.

Кира наконец-то помылась после долгих дней запустения, и от неё снова вкусно пахло привычными духами и шампунем, как и раньше, до всех этих открытий. Подруга, так же как и я, словно проснулась и пришла в себя.

Во время ужина мы старались не поднимать тему сверхъестественного — просто говорили о работе и новых интересных проектах. Кира поделилась тем, что неплохо бы съездить на Метеоры — скалы, на которых расположены уникальные монастыри и потрясающие виды.

Тогда я заметила, что в этот раз надо будет точно взять Новаков.

— Если что, у них есть крылья, и если я свалюсь со скалы, кто-нибудь из них меня поймает.

Сначала Кира напряглась, но потом рассмеялась, видимо поняв, что я тоже свыклась с этой мыслью и просто шучу. Кажется, ей стало легче.

Когда я пришла на кухню, Кира накладывала завтрак в тарелки. Как-то зачастила подруга с готовкой. Она заулыбалась, поняв, что я в хорошем настроении.

— Ты заделалась моей нянькой? — весело спросила я.

— Не понимаю, о чём ты, — с видимым равнодушием хмыкнула она, но всё же поставила передо мной тарелку с омлетом, который был ещё горячим, дымящимся и пахнущим сливочным маслом.

— Мы же с самого начала договаривались, что будем готовить по очереди, когда решили жить вместе.

Я вспомнила, как всё начиналось, и эта мысль согрела меня.

Кира посмотрела на меня осуждающе.

— Думаешь, я позволю тебе заниматься домашними делами, когда тебе и руку-то, наверное, поднять сложно? — Её голос дрогнул, а она сама сжала губы, словно боялась сказать что-то лишнее. — Я и так сильно подвела тебя, что потащила в эту глушь.

Её движения, обычно уверенные, стали чуть резкими: она торопливо налила молоко в кофе, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Если ты про то, что тебе наговорил Валтер, то не бери в голову, — ответила я, погрузив ложку в пышущий жаром омлет, — он не знает всей ситуации. Его там не было. Это во-первых. Во-вторых, у меня практически ничего не болит. Нога чуток ноет, да и всё. Можешь не волноваться.