Книга Оранжевое Лето, страница 234 – Валерия Стругова

— Ты считаешь меня идиоткой, — произнесла я не в силах больше молчать. — Не достойной его внимания.

Тонкие губы Дракары сжались в ещё более тонкую линию.

— Я считаю тебя опасной, — ответила она после паузы. — Для него. Для всех нас.

Говорит, как Кай... Бесит!

— Я должна была спасти невиновную, — попыталась я объяснить, хотя знала, что мои слова не достигнут цели.

— Невиновную? — в голосе Дракары впервые появилась хоть какая-то эмоция — усмешка. — Она могла знать что-то о взрывах в Валиссерене и об убийстве Солара, а ты позволила ей сбежать.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает усталость. Не физическая — хотя и её было достаточно — а душевная. Усталость от того, что я снова оказалась чужой, непонятой, среди существ, которые жили по каким-то своим правилам и законам.

— Она была беременна.

— Да, — Дракара склонила голову. — И использовала это как щит. Ты слабая. Кстати, кажется это твоё.

Она подкинула в воздух пуговицу, которую, как оказалось, всё это время сжимала в кулаке и положила под соседнюю подушку рядом со мной.

Я прищурилась, а вот лицо моей собеседницы снова стало каменным. Даже усмешка пропала.

Какая жалость.

За дверью послышались шаги. Когда она открылась, я увидела Валтера. В его руках был небольшой чемоданчик.

Он сел рядом со мной.

— Я обработаю раны. Может быть немного больно, — тихо проговорил Новак, посмотрев при этом на девушку, которая сразу же вышла из комнаты. — Могу я расстегнуть верх пижамы?

Сглотнув слюну, я кивнула.

Пальцы Валтера коснулись пуговиц моей пижамы. Каждое прикосновение к ткани отдавалось во мне болезненным трепетом, хотя он даже не касался кожи.

Он расстегнул три верхние пуговицы, обнажив шею и ключицы, где виднелась засохшая кровь от пореза. Затем открыл чемоданчик, достал вату и какую-то прозрачную жидкость. Осторожно смочил вату и приложил к моей ране. Я вздрогнула от резкого жжения.

— Потерпи, — прошептал он, и в этом шёпоте было больше близости, чем в любых прикосновениях.

Я наблюдала, как его лицо приобретает сосредоточенное выражение. Иногда он всё же отвлекался: однажды его взгляд задержался на моей ключице, потом и на губах.

Как бы мне хотелось сейчас коснуться пальцем его переносицы, на которой появилась небольшая морщинка.

— Ты злишься, — произнесла я тихо, почти не дыша.

Его рука замерла на мгновение, потом продолжила движение. Он взял другой кусок ваты, добавил какую-то мазь и снова коснулся моей шеи. Я почувствовала прохладное облегчение. Его пальцы задержались дольше, чем было необходимо, словно он не мог заставить себя прервать контакт.

Ткань пижамы слегка съехала, обнажая плечо.

— Я должна была её спасти.

Его глаза встретились с моими. В них было столько столько невысказанных эмоций, что я прикусила губу.

Горячие пальцы скользнули по моей щеке, задерживаясь на втором порезе. Эти прикосновения, такие нежные, такие осторожные, контрастировали с напряжением, исходившим от него волнами. Он был как укрощённая буря, как огонь в сосуде — всё ещё бушующий, но сдерживаемый невероятным усилием воли.

— Всё не так плохо, как мне показалось сначала, — резюмировал он. — Можешь потихоньку собирать свои вещи, только старайся не касаться ран. Когда мазь немного подсохнет, я приклею пластырь.

Валтер встал и хотел отойти как можно быстрее, но я схватила его за руку.