Книга Оранжевое Лето, страница 111 – Валерия Стругова

Похоже, он тоже был не против отпустить неприятную ситуацию с Кирой и Каем.

Его привычная фраза заставила меня невольно хмыкнуть.

— Что? — удивился Новак.

— В некотором смысле.

— Что в некотором смысле?

— Ты часто говоришь эту фразу, — пояснила я, наклоняясь чуть ближе через стол. — Это что-то вроде слов-паразитов?

Он слегка нахмурился, обдумывая мои слова, и я видела, как в его глазах мелькает непонимание.

— Ой, неважно, — отмахнулась я, сделав вид, что продолжаю есть. — Кстати, я тоже никогда в жизни ничем не травилась. Так что мой желудок тоже ого-го.

— Ты просто не пробовала «Грибное пламя», такая гадость, — сказал Валтер, поморщившись.

— Грибное что?

— Каша из нескольких видов специальных грибов, — пояснил он, входя во вкус рассказа. — Это набор грибов-эмитентов, которые естественным образом излучают мягкий свет и тепло, создавая удивительный эффект живого пламени в тарелке. Из грибов у нас вообще готовят множество блюд, но эта каша считается самой популярной. Хотя на вкус она просто ужасна — как жевать резину.

— Светящиеся грибы? Ты меня разыгрываешь?

— Вовсе нет, — ответил он с той серьёзностью, с которой обычно объясняют научные факты. — Ещё есть каша из пузырчатых зёрен — вот это действительно деликатес.

Я пристально изучала его лицо, пытаясь уловить малейшие признаки шутки или розыгрыша. Но ничего — ни дрогнувшего века, ни едва заметной усмешки — не указывало на то, что он меня обманывает. Валтер действительно рассказывал о совершенно естественных для него, повседневных вещах, как я могла бы рассказать о хлебе или молоке.

— Что это за каша такая? — спросила я, не скрывая, что этот диалог начал меня захватывать.

— Есть особый сорт зёрен, называется «Булль», — его голос стал почти мечтательным. — Эти зёрна имеют уникальную пузырчатую структуру, буквально пронизанную микроскопическими воздушными полостями. Когда их медленно варят на специальном огне, зёрна постепенно расширяются и создают лёгкую, воздушную текстуру. Каша получается такой нежной, что буквально тает на языке, оставляя послевкусие, похожее на... — он задумался, подбирая сравнение, — на смесь ванили с запечённым яблоком.

Его голос был настолько живым и увлечённым, что я невольно закрыла глаза и попыталась представить эту волшебную кашу — её аромат, текстуру, тот момент, когда она растворяется во рту.

— Звучит очень аппетитно, — грустно проговорила я.

Распечатав сникерс, я откусила кусочек шоколадки. Но почему-то это простое лакомство вдруг показалось мне скучным и безвкусным. Мне стало грустно от осознания того, что я никогда не смогу попробовать кашу из пузырчатых зёрен и не увижу светящиеся грибы, создающие эффект пламени.

Валтер какое-то время молчал, затем заговорил, резко сменив тему:

— Ты сказала Кире, что не уверена в своих чувствах ко мне. Дело в том, что ты меня боишься? Или я не нравлюсь тебе, как мужчина?

Он внимательно смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц. Вопрос прозвучал неожиданно, пронзив насквозь всю нашу лёгкую болтовню о еде, и я поняла, что он всё это время думал именно об этом.

Ответ нашёлся не сразу.

— Ни то ни другое, — честно сказала я, откладывая вилку в сторону. Скорее всё наоборот.

— Объясни.

— Я не понимаю твоих чувств, — призналась я мрачно. — Ты увлечён совсем не мной.