Книга Оранжевое Лето, страница 101 – Валерия Стругова

Он на мгновение замолчал, а потом добавил:

— Легче свернуть тебе шею и спрятать труп.

Кай так холодно проговорил последние слова, что сердце внутри ёкнуло от страха. С его габаритами и силой он мог бы сделать это двумя пальцами.

— И чем же я так провинилась?

Я старалась держать голос спокойным. Нельзя показывать слабости.

— Раздражаешь тем, что я не могу понять, почему он так отчаянно пытается привязать тебя к себе. Ну не может Валтер всерьёз увлечься девушкой в романтическом смысле, уж прости за откровенность. И ты определённо что-то гораздо большее, чем просто носитель рецессивного гена. У меня есть свои догадки на этот счёт. И если они верны, то мне следовало бы прихлопнуть тебя прямо здесь и сейчас.

— Кишка тонка, — бросила я, позволив уголкам губ дрогнуть в натянутой усмешке. Внутри всё обледенело от страха. — Что на это скажет твой будущий король?

Кай замер, услышав мои слова. На долгое мгновение его лицо стало непроницаемым, словно он примерял на себя новую маску. Но потом я уловила в его глазах проблеск чего-то опасного — не злости, нет, а скорее внутренней борьбы.

Его руки, которые до этого спокойно висели вдоль тела, резко дёрнулись, словно он едва сдержал порыв схватить меня за горло, но в последний момент успокоился.

— Мой будущий король? — переспросил он. — Не забывайся. Королём становится тот, кто лучше всего играет в шахматы. Планы этой семьи всегда грандиозны и успешны. Так что ты всего лишь пешка в его руках, которую легко устранить, когда она станет ненужной. Прими правильное решение — откажись от Валтера. Скажи, что не хочешь его видеть.

— Нет!

Я не отступила ни на шаг, несмотря на колотящееся сердце и холод, пробирающийся по спине. Кай ещё пару мгновений сверлил меня взглядом, а затем резко развернулся и направился к двери. Его шаги были быстрыми, гневными, но он держал себя в руках.

— Пешка может стать королевой, если достигнет конца доски, — негромко, но отчётливо бросила я ему вслед. — Пешка может перекрыть дорогу даже королю, поставив его под угрозу. Она побеждает, когда её недооценивают.

Кай остановился.

— Вот дура! — едко бросил он через плечо. — Пешка — это оружие в руках того, кто ей управляет.

Он вышел за порог и захлопнул дверь с такой силой, что она гулко отозвалась в стенах.

Как только дверь закрылась, напряжение, удерживавшее меня на месте, резко отпустило. Ноги подкосились, и я почти рухнула на ближайший стул, хватаясь за его спинку.

Раскаты грома сотрясали ночь, словно чей-то первобытный гнев продолжал раздаваться мрачным эхом над погружённым в сон миром. Каждый удар был настолько мощным, что я неизбежно просыпалась, едва он с треском разрывал плотный воздух. Казалось, сама природа злонамеренно не давала забыть мне события вчерашнего дня, словно наказывая за неосторожность.

На доли секунды комната заливалась ослепительным светом, и это было похоже на вспышки памяти — слишком яркие, слишком неприятные, чтобы их игнорировать.

«Легче свернуть тебе шею и спрятать труп», — бесконечно звучало в голове, как надоедливая пластинка.

В то утро я твёрдо решила больше никогда не ходить на курсы греческого. Слишком «строгий» преподаватель — слишком опасный и неприятный.

И что Кира в нём нашла? Красивое тело и лицо? Не может такого быть!