Книга Выжить дважды. Часть 1, страница 18 – Светлана Малеёнок

Варм будто со стороны увидел свой глупый и бессмысленный поступок и уже приготовился к смерти. Глот, досадливо рявкнул и встряхнулся. В следующее мгновение мужчина уже летел, и ещё чуть позже, гремел сбиваемыми попавшими в его траекторию полёта пеньками – стульями.

А вместо злобного рычания хищника и предсмертных хрипов незнакомца, Варм услышал звонкий, заливистый женский смех. К нему присоединился грудной смех Кассандры. Охотник сел, и потряс головой. Когда мелькание белых мух перед глазами прекратилось, прямо перед собой, он увидел видение.

У порога, где мгновение назад находился одинокий, промокший путник, стояла девушка необыкновенной красоты. Перед ним была мечта! Полустёртое изображение подобной девушки, находилось в кожаном мешочке, висящем у него на шее. В своё время, Копатель, запросил за него дорогую цену, - шкуру Голого Глота. Редкому охотнику удавалось остаться живым после встречи с этим хищником, добыть же его шкуру, - было настоящей удачей. Она была непробиваемой! А поэтому, незаменимой защитой от песчаной бури, дождя, града, и многих других возможных неприятностей, а также от зубов такого же хищника.

Кстати, чтобы выкупить Агайю у её отца, потребовалось убить трёх Глотов, на что у Варма ушёл почти год.

Так вот, его мечта стояла сейчас перед ним и над ним же и смеялась. Да, не так он представлял их первую встречу. А ещё он вспомнил, за каким занятием она его застала несколько минут назад, и почувствовал, что уши загорелись от стыда.

Девушка повесила на вбитый в стену крюк, свой плащ, и … поплыла к Варму. Да, именно так ему и показалось, настолько плавной была её походка. Девушка была одета в удобную, облегающую одежду, сшитую из выделанных шкур животных, которую обычно носят охотники. Поэтому этот костюм отнюдь не скрывал достоинства её фигуры, а наоборот, - подчёркивал их. Две стройные ножки, крутые бедра и тонкая талия, высокая грудь и две изящные руки, нежная шея, … а потом, Варм увидел её глаза, и просто утонул в них! Два бездонных озера, с водой, потемневшей перед бурей. Какое-то время, мужчина видел только их. Вот раскрылись нежно очерченные губы и начали что-то говорить. Но Варм ничего не понимал, он видел лишь белоснежные, ровные зубы и мелькающий между ними розовый язычок.

— Где это я, и почему у меня горит зад? – басом произнесли губки.

Видение рассыпалось. Но тот, же голос, снова послышался со стороны камина, где на двух тюфяках возлежал раненый дикобразом Шестиног.

— Дружище! – обрадовано воскликнул Варм, - наконец-то ты пришёл в себя! – Тебе лучше? Не очень болит? – засыпал он вопросами пострадавшего.

— Папа! Что с тобой? – взволнованно вскрикнула Агайя, и бросилась к отцу.

И мужчина, и девушка, одновременно наклонились к постели больного, и чуть не столкнулись лбами. Оба смутились и замолчали. Шестиног посмотрел на них, и громко расхохотался.

— Ну, птенчики, знакомьтесь. Поздно смущаться, вы теперь – муж и жена, - добродушно пророкотал он.

Кассандра, помешивая в котле стряпню, грустно смотрела на огонь.

Сначала съёмка велась с довольно внушительной высоты, и были видны, лишь размытые пятна зелени, да извилистые голубые линии рек. Затем, челнок опустился ниже, и уже стали различимы отдельные детали земного пейзажа.