Книга Многоликий Янус, страница 86 – Светлана Малеёнок

— Дочка, как ты себя чувствуешь? – прервал я затянувшееся молчание.

— Плохо, — пробурчала дочурка, и сузила глаза, словно беря меня на прицел.

Я снова почувствовал себя нехорошо. Голова закружилась, и я еле усидел, вцепившись руками в одеяло. От несоответствия внешнего вида дочери и её ответа, в голове образовался туман.

— Как, плохо? Что у тебя болит? – обеспокоенно спросил я у нее.

— Душа болит, отец! – громко, с надрывом, воскликнула Аврора, и резко встала, но сильно закачавшись от слабости, упала в кресло. На ее высоком лбу, проступили капельки пота. – Разве так лечат любимую дочь!? Так, наверное, только преступников пытают в застенках казематов!

Я внутренне охнул и сжался. Моя отлично воспитанная лучшими гувернантками девочка, знает такие ужасные вещи! Откуда, позвольте спросить!?

— Так как же я тебя пытал? – всплеснул руками. От обиды, защемило сердце, когда вспомнил, сколько бессонных ночей провел у постели своей дочери, сколько слез выплакал и скольких самых лучших докторов приглашал, из отдаленных уголков страны!

— А связывать меня, это что, тоже проявление отцовской заботы!? – зло процедила дочь.

— Связывать? Ну, если только, на время кормления!? – удивился я, вспоминая, как в горло дочери вводили гибкий шланг и вливали через него жидкую пищу. – Так это для того, чтобы ты сама себе не навредила, если случайно дернешься! – пояснил я Авроре, но понимания не дождался, так как она скептически хмыкнула и ответила:

— Говоришь, на время кормления? Ну, если конечно, меня кормили целый день напролет! Кстати, меня кормить то собираются сегодня!? – взвизгнула она. — Или сначала связать надобно!? – зло прищурила Аврора свои красивые зеленые глаза.

Тот час, словно нас слушали под дверью, в чем я собственно и не сомневаюсь, вошли две горничные и внесли подносы с разнообразной любимой едой моей дочери.

— Просим, милостиво, простить нас! – тихо пролепетала, извиняясь, одна из девушек, но мы не хотели мешать вашему разговору. Пока вторая споро, расставляла на маленьком столике тарелки, блюдца и чашки.

Аврора только презрительно фыркнула в ответ и перевела взгляд на свой завтрак. Затем, деловито взяла в руку булочку, и принялась намазывать ее свежим сливочным маслом, а затем, яблочным повидлом. То, что на столе стояли две чашки с чаем, и завтрак был сервирован на две персоны, дочь не обратила внимания.

С аппетитом жуя бутерброд и запивая его ароматным липовым чаем, она посмотрела в окно и, вскрикнув, уронила булку с вареньем, прямо на свое платье.

— Как!? Какой сейчас месяц? Я что, так долго болела? Когда я заболела, был конец зимы! А сейчас уже яблони отцветают! – Аврора повернулась ко мне, ожидая ответа.

— Да, дочка, — вздохнул я, — ты проболела четыре месяца! Уже пятый пошел!

— Какой ужас! – всплеснула она руками и добавив к красному пятну от варенья, на своем платье, пятно от пролитого чая.

Сделав ещё один глоток, Аврора со стуком поставила чашку на стол. И позвала:

— Марта! Марта! Где ты чертова моль белая!?

— Аврора, Марта временно прислуживает… одной девушке. Это моя личная гостья!

Дочь резко развернулась ко мне лицом, и, схватившись рукой за спинку кровати, стиснула ее так, что костяшки пальцев побелели.

— Что ты сказал? У нас гостит какая-то девка, и ты отдал ей мою камеристку!?