Книга Многоликий Янус, страница 267 – Светлана Малеёнок

Не знаю, сколько раз я перелетала с сосны на сосну, но упрямо сжав зубы, я закидывала веревку снова и снова. Наконец, силы совершенно покинули меня, и в очередной раз, переносясь на соседнее дерево, руки окончательно потеряли чувствительность и разжались. И только благодаря моей предусмотрительности, я не рухнула вниз. Так как каждый раз, перед тем, как прыгнуть, обвязывала себя за талию свободным концом веревки.

Из последних сил я поднялась как можно выше, в надежде затеряться в густой колючей кроне, и, привязав себя к раскачивающейся на ветру, верхушке, затаилась.

Ветки там были совсем тонкие, поэтому сесть ни на одну из них не получилось. На двух я стояла ногами, за две другие держалась руками и еще несколько оплела веревкой, привязывая себя понадежней.

Сквозь нижние ярусы ветвей, мне совершенно ни чего не было видно на земле, и я очень надеялась, что также не видно и меня. Но все же, было жизненно необходимо знать, когда, же погоня пройдет под моей сосной и проследует дальше, не обнаружив меня. Ведь только тогда я смогу хоть ненадолго почувствовать себя в безопасности.

Но, то ли, погоня уже давно прошла мимо, а я из-за своего громкого дыхания ее не услышала, не то, она прошла вдалеке от моего убежища, но лая собак я больше не слышала.

Пить хотелось просто ужасно! Я уже не раз пожалела, что позаботилась о еде, а к запасу воды отнеслась так не серьезно. Ведь именно без воды мне никак не продержаться долго.

Не поняла как, но я умудрилась уснуть в таком ненадежном положении, за что чуть и не поплатилась. Мои колени подогнулись, и ноги соскользнули с ненадежных опор, пальцы разжались, и я неминуемо полетела бы вниз, но веревочная страховка снова спасла мне жизнь. Спина скользнула вниз по стволу, и я зашипела от боли, когда шершавая кора, ершиком прошлась по коже, местами сдирая ее.

Кое-как, я укрепилась на новых тонких ветках и посмотрела вверх. Судя по положению солнца, сейчас был почти полдень. И, теплое не по-осеннему светило, припекало мою макушку.

Решив, что опасность временно миновала, я отвязала себя и начала осторожный спуск, стараясь, не обломать ни одной ветки. Я боялась, что император расставил кругом посты, и треск ломаемых ветвей может услышать кто-то из моих преследователей.

Наконец, я опустилась достаточно, чтобы укрыться от солнца. Я нашла две удобные толстые ветви, растущие рядом, и уселась на них, наподобие узкой скамеечки.

Еще полдня я промаялась на высоте, то сидя на ветвях, а то и осторожно слезая с них вниз, и выглядывая людей, но кругом стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом сосен на ветру, шумом ветра в их вершинах, да изредка слышался стук дятла.

Вот уже солнце почти скрылось, и лес словно притих, готовясь ко сну, а я все не решалась спуститься на землю. Мне так и казалось, что сделай я это, как из-за ближайшего дерева услышу что-то вроде: «Ага! Попалась!».

Мне было страшно поспешить и так глупо попасться после стольких мучений! Ведь, если меня поймают, то второго шанса у меня уже не будет. Поэтому, я терпела жажду, терпела жжение от царапин по всему телу, еще более усиливающееся от попадающего на них соленого пота, терпела ужасную боль в непривычно натруженных мышцах и чуть ли не вывихнутых суставах.

В накрывшей лес темноте, я достала из рюкзака плащ, надела его внутренней стороной наружу, чтобы лицевую не запачкать в смоле, укуталась в него, и снова привязав себя веревкой к стволу, забылась тревожным сном.