Книга Многоликий Янус, страница 247 – Светлана Малеёнок

— Что? О чем ты?

— Забей! Это болезни такие. Пока, ммм… малоизученные.

— Забей? Кого?

— Ни кого! Забудь! Случайно вырвалось. Я хотела сказать, «забудь».

— Ты, что, лекарка? – во взгляде мужчины скользнуло что-то, похожее на уважение, и я смутилась. – Да нет. Но, немного понимаю в болезнях. Мама у меня была лекаркой, я по чуть у нее и научилась. Но, она рано умерла и я не успела выучиться у нее всему, что она умела, — да, уж, как говорится, «Остапа понесло», поморщилась я мысленно на свое вранье. Но сполна, предаться самобичеванию не успела, Афанасий застонал и открыл глаза.

— Очнулся! Миленький! Как же я рада! – кинулась я обнимать и тормошить старика. – Сердце не колет? В спину не отдает? Подними обе руки! Улыбнись! Скажи: «Меня зовут Афанасий», — как из рога изобилия, посыпались из меня короткие команды, целью которых, была постановка диагноза. Но конюх, не оценил моих стараний. Испуганно выпучив глаза, он неожиданно и довольно бойко вывернулся из моих загребущих ручек и вскочил на ноги. А я, окинув подозрительным взглядом его цветущее здоровьем лицо с хитро смотрящими на меня глазами, процедила:

— Что, притворялся!?

— Да, Бог с тобою, дочка! – замахал на меня конюх руками. – Екнуло что-то в груди от вида, ножки девичьей, аж в глазах потемнело. А потом, в себя пришел и не хотел мешать разговору вашему, — закончил старик с хитрой улыбкой.

Псарь в это время, отвернувшись, тоже улыбался уголками губ.

Я же, раздраженно бросила:

— Сговорились! – встала на ноги, и, отряхнув с подола налипшие иголки, оглянулась на мужчин. – Идемте назад. Я проголодалась.

Псарь ловким движением поднялся с земли.

— Ну, так ты мне объяснишь?

— Что именно? – с заправским видом бывалого наездника, беря под уздцы Ягодку, я направилась в сторону «Охотничьего домика».

— Почему, на мое предположение, что ты могла бы пытаться убежать сейчас, ты сказала, что это глупо?

— Как-нибудь, в другой раз объясню, — хмыкнула я, протискиваясь вместе с кобылой, между двух молодых сосенок.

— На рассвете.

— Что на рассвете? – вскинула я на Ивана удивленный взгляд.

— На рассвете самое лучшее время для изучения местности и планирования побега. – Не глядя на меня, тихо ответил мужчина. — И, на мой невысказанный вопрос, добавил: — потому, что на рассвете сон самый крепкий и тебя никто не увидит. И, еще, — женщинам этого дома, я бы, на твоем месте, не доверял. – Произнеся эту длинную и в некоторой степени загадочную фразу, псарь резко прибавил ходу, и, не оглядываясь, вошел в ворота «Охотничьего домика».

Завтракая, я с улыбкой вспоминала утреннюю прогулку. Мне все понравилось! И то, что у меня неплохо получалось держаться в седле, да и, приятная компания, тоже. Хотя, было немного не по себе. Признаюсь, мне начинал нравиться этот угрюмый бородатый мужчина, и я чувствовала себя, чуть ли не предательницей.

Хотя, справедливости ради, не смотря на мои чувства к Оливеру, я не была уверена, что и он чувствует по отношению ко мне, что-то похожее. Хотя, как показало его поведение в последние три дня до моего визита к отцу, его отношение к Авроре, точно изменилось в лучшую сторону! Стоило только вспомнить, как он искал со мною встречи, я бы даже сказала, преследовал меня, как он смотрел при этом, как старался коснуться…