Книга Многоликий Янус, страница 242 – Светлана Малеёнок

Я резко обернулась. Псарь стоял позади меня, буквально в трех шагах и насмешливо меня разглядывал.

Ого! А мы оказывается, и улыбаться умеем, — усмехнулась я про себя.

— А барышня, изволит здесь гулять! – не без издевки, ответила я. Пусть только скажет, что я тут картошку сажаю.

— И, почему-то, все лишь в одном месте! Я еще вчера вас заприметил, как вы все отираетесь у забора.

Неожиданно, меня обуяла ужасная злость. И, вместо того, чтобы начать оправдываться, пряча глаза, я задала ему встречный вопрос:

— Скажите, вы здесь работаете псарем по доброй воле?

— Конечно, — ответил мужчина, явно удивившись моему вопросу.

— Вы за работу деньги получаете? И, наверное, когда у вас есть свободное время, можете выйти с территории «Охотничьего домика», ведь так?

— Так и есть! А к чему все эти вопросы? – снова нахмурился псарь, не понимая, к чему я веду.

Я оперлась спиной о прохладные стволы забора, и, усмехнувшись, ответила:

— А у меня, видите ли, совсем другая ситуация. Меня выкрали из родного дома и теперь собираются подарить какому-то богатому господину на потеху. Поэтому, как вы считаете, могу я захотеть хотя бы напоследок посмотреть на свободу?

На миг мне показалось, что в глазах мужчины промелькнуло сочувствие.

— Сдается мне барышня, что вы не только смотрите на свободу, но и тешите себя надеждой сбежать отсюда. Или я не прав?

— Ну, а если и так? – резче, чем хотела, ответила я. – Что, сейчас побежишь докладывать об этом начальству?

— Зачем же сразу докладывать? – усмехнулся псарь, — хотеть-то не воспрещается! Знамо дело, что свобода всего милее будет. Вот только не получится отсюда сбежать! Я же вчера сказал, что на псарне сорок семь собак, и это, не считая не обученных щенков. – Мужчина замолчал, и, скрестив на груди руки, окинул меня изучающим взглядом. – Не понимаю, зачем император хочет такую красавицу кому-то отдать? Я бы век при себе держал и ни кому не показывал, — добавил он тихим, неожиданно охрипшим голосом и табун мурашек, дружно проскакал от моей макушки до пяток и обратно.

Ого! А мужик-то, запал на меня, похоже! Можно этим воспользоваться! — мгновенно пронеслась в голове, расчетливая мыслишка. И я смущенно потупилась, жалея, что в опустившейся на землю, темноте, моего стыдливого румянца, увы, не видно.

— Что молчишь, красавица? – вырвал меня из задумчивости, его хриплый голос.

— Может и не смогу сбежать, но все равно попытаюсь! – упрямо подняв подбородок, ответила я и сделала шаг вперед, оказавшись в опасной близости от черных, пристально смотрящих на меня, глаз. И тут же я вспомнила лицо Оливера, его черные, как ночь глаза и волосы, и почувствовала себя предательницей, так как поняла, что этот дикарь мне нравится. И, я не знаю почему, по какой причине. То ли дело в его природной харизме или хриплом голосе, или в том, что он чем-то напоминает моего князя, а может, во всех причинах сразу. Но одно я поняла четко, что мне нужно срочно отсюда уходить! Как говорится, «темнота друг молодежи», а как у этого псаря обстоит дело с выдержкой, я не знала, и проверять не собиралась. А он все также стоял, и пристально глядя мне в глаза, ждал ответа. И я рискнула:

— Отец у меня не из простых, поэтому император… опасается ненужных слухов и брожения среди знати. Если ты понимаешь, о чем я, — говоря, я следила за реакцией мужчины. В настоящий момент, он снова нахмурился, и смотрел, как бы сквозь меня, внимательно слушая и пытаясь осмыслить услышанные слова. Мне это показалось хорошим знаком, и я продолжала: