Книга Многоликий Янус, страница 232 – Светлана Малеёнок

— Да, дочка, поэтому. Вот, поглаживаю ей живот, чтобы роды прошли легче.

Около минуты я постояла рядом с конюхом, и уже собралась было уходить, как вдруг неожиданно для самой себя сказала:

— Может вам помочь?

Старик удивленно икнул, выпучив на меня глаза, но потом отмер и ответил:

— Ну, коли не боишься красавица, помоги.

Похоже, разведка территории сегодня откладывалась.

— Постой с ней немного, я свежей соломы принесу, а то, не успел я, дуралей, подготовиться, думал, еще два-три дня в запасе есть. А оно вон оно как, раньше зарожала! – И, с этими словами, мужичок вперевалочку вышел из стойла.

Кобыла нервно всхрапнула и, прядая ушами, переступила с ноги на ногу.

Я подошла ближе и осторожно дотронулась до раздутого лоснящегося черного бока лошади. Он оказался влажным от пота, я отдернула руку и испуганно шагнула назад, так как кобыла резко повернула голову в мою сторону, и скосила глаз на собственный живот.

В этот момент вернулся Афанасий, и я с облегчением отошла к дверце стойла, продолжая с интересом наблюдать за его действиями.

Разбросав по полу, большую охапку соломы, конюх снова принялся поглаживать лошадь по боку, и что-то успокаивающе нашептывать ей прямо в ухо.

Через некоторое время, от шеи к хвосту кобылы, пробежала нервная дрожь и она, подломив в коленях передние ноги, опустилась на солому и завалилась на правый бок. По ее телу вновь прошла волна дрожи.

Афанасий заозирался по сторонам.

— Тьфу, ты! Совсем никакой памяти не стало! Дочка, — обратился он ко мне. – Не сочти за труд, попроси у Марты, какой чистой ветоши, жеребчика отереть.

— Хорошо! – тихо ответила я, и побежала на выход.

В доме, я нашла Марту все в том же зале, расставляющей новые свечи в массивные бронзовые канделябры, а огарки, складывающей в узкую деревянную лохань, подвешенную ей на шею. Мы так, когда то мы с мамой, собирали вишни, стоя на прислоненной к дереву, лестнице.

— Марта, в конюшне лошадь жеребится! Афанасий просит дать чистой ветоши, жеребенка вытереть.

По лицу женщины, пробежала тень. Ясное дело, что ее удивило то, что высокородная барышня, что-то забыла в конюшне, пахнущей навозом. Но мне было совершенно плевать на чье бы, то, ни было мнение, тем более что я не собиралась здесь задерживаться.

Тем временем, экономка, стуча туфельками по дощатому полу, скрылась в темном коридоре. Загремела связка ключей и вскоре она вернулась с большой простыней.

— Вот, возьми! – протянула она мне ее и взглянула с интересом. Это меня удивило, но раздумывать было некогда. Схватив в охапку ветошь, я помчалась назад, по дороге чуть не налетев на натирающих в прихожей полы, сестер.

Вбежав в конюшню, услышала, как громко Афанасий уговаривает кобылу сильнее тужиться.

Не смотря на мягкие туфельки, без каблуков, к стойлу я уже подходила, чуть ли не на цыпочках, боясь испугать будущую мамашу. Видимо, почувствовав слева движение, конюх бросил на меня взгляд, благодарно кивнул и попросил:

— Подержи пока, — на лбу мужчины, блеснули капли пота.

Пока я бегала за тряпками, процесс шел полным ходом. Из-под хвоста, лежащей на правом боку лошади, показался белого цвета, полупрозрачный пузырь. Я нервно сглотнула, глядя во все глаза на пугающее и в то же время, завораживающее зрелище появление новой жизни. Белоснежный хвост лошади упал на этот пузырь, закрывая его.