Книга Многоликий Янус, страница 177 – Светлана Малеёнок

— Радость поет, как весенний скворец,

— Жизнь и тепла и светлаа…

— Если б имела я десять сердец,

— Все бы ему отдалаааа!

На самом душещипательном моменте, входная дверь открылась и, отряхиваясь от льющейся с одежды воды, в дом вошел молодой хозяин. Увидев свою жену в простом сером платье, с заплетенными в косу волосами, вместо обычной высокой прически, взгромоздившуюся под самый потолок и с тряпкой в руке, он икнул и хрипло произнес:

— Что здесь происходит?

Князь Оливер Райли

Проснулся я рано, за окном лил дождь, но разлеживаться в постели желания не было. Голодным я себя тоже пока не чувствовал, так как поужинал вчера очень поздно. Жажда деятельности просто бурлила во мне, требуя выхода, и хотелось как можно скорее начать планировать ремонт дома. Зная, что управляющий имением встает рано, я быстро привел себя в порядок, и, накинув на себя епанчу[1], вышел из дома. Дождь хлестал тугими струями, собираясь в полноводные ручьи. Я быстро продрог, так как дождевая вода уже была по-осеннему холодной, но домик управляющего, находился совсем рядом и вскоре я стучался в его дверь.

Прохор встретил меня уже одетым, по всему было видно, что он давно на ногах. На столе тихонько пыхтел тульский самовар, новинка, подаренная мной, на его именины. Прохор, остался очень доволен этим подарком, и теперь, главным богатством и украшением его маленького домика, был медный, в виде изящной вазы с двумя витыми ручками, самовар.

— Проходи, князь! – гостеприимно махнул Прохор рукой, указывая на лавку, и словно пропал для мира, продолжив священнодействовать у самовара, засыпая в него ароматные стружки, шишки и какие-то травы.

— Ммммм…., — засопел он носом, принюхиваясь. – Чуешь, какой дух пошел!? – управляющий, поводя носом, поднял лицо вверх, от чего его кудрявая борода, уставилась в потолок.

Как не терпелось мне начать обсуждать с ним план ремонта особняка, но я знал, что без хорошего чаевничания, толку от Прохора не будет. Я приготовился терпеливо ждать, хотя, после того, как он достал из печи, сложенные аккуратной стопкой завернутые блины с начинкой, я почувствовал, что мой желудок уже проснулся и готов к началу трудового дня.

— Неужто сам напек? – удивился я.

— Да, нееееет, — довольно ухмыльнулся мужик, сверкнув хитрым карим глазом, — Глафира дала. Это они на завтрак с Авророй спроворили!

Я не сразу осознал, что услышал. Сначала, имя жены, показалось мне отголоском моего сна, так как после ночного посещения ее спальни, долго не мог уснуть, перед глазами так и стоял образ нежной и хрупкой красавицы.

— Что ты сказал? — насторожено переспросил я, уже внимательнее оглядывая управляющего и принюхиваясь, пытаясь уловить с его стороны запах самогона.

— Да, то и сказал, — хмурясь, пробурчал Прохор, — Аврора с Глафирой блины с творогом делали! – И с вызовом добавил, — ты дело пришел говорить, али бабские сплетни обсуждать? Если второе, то это не ко мне!

— Ладно, ладно, — примирительно произнес я, и потянулся к блюду с блинами, пытаясь представить, как гордая и высокомерная Аврора…, да ну, нет!

После вкусного и душевного чаепития, меня разморило и захотелось, улечься прямо тут, на лавке, но вспомнив забитый стройматериалами амбар, немедленно расхотелось.