Книга Серый Волк (не) для Красной девицы, страница 64 – Светлана Малеёнок

— И да, мистрис Жозефина, вот уже больше трех месяцев, как мы приставили к Его Высочеству дегустатора блюд, но с ним все в порядке, а вот принцу после еды часто становится нехорошо, а то и вовсе он чувств лишается! Вот как сейчас, — мужчина печально посмотрел на молодого человека, который в этот момент открыл глаза и, обведя всех мутным взглядом, остановил его на Сером.

— О! А теперь у меня и галлюцинации начались!

* * *

— Маменька! Где вы? — в дом, хлопая дверями, словно фурия, влетела растрёпанная девушка.

— Что ты расшумелась⁉ Пожар что ли где? Я ведь только прилегла! — пожилая женщина, ворча, поднялась с постели и, надев видавший виды халат, пошаркала к двери.

Войдя в гостиную, она застала дочь копающейся в секретере.

— Ну и что ты забыла в моих вещах?

— Ой! — девушка подпрыгнула от неожиданности, чуть не свалившись со стула. — Я думала, тебя нет дома!

— По-твоему, это оправдание, чтобы забрать у матери последние, тяжким трудом заработанные копейки?

— Мам! Ты не понимаешь! Мне же нужно!

— А мне, что, уже не нужно? Или сразу после бабки Жозефины и меня на погост отправишь?

— О чем ты говоришь? У меня и так проблемы, а ты мне еще взялась нотации читать! — зло фыркнула девушка, скривив коралловые губы.

— Ну какие еще у тебя могут быть проблемы? Молода, хороша собой, жених вон какой видный у тебя! Живи да радуйся! Пойдем я тебя покормлю.

Женщина, прихрамывая, направилась на кухню. Дочь, недовольно морща нос и принюхиваясь, последовала за ней.

— Садись, сейчас тебе похлебки налью.

— Похлебки? Фи! Что за плебейский вкус! Может, есть хоть тетерев фаршированный? Ну, или хотя бы кулебяка с рыбной начинкой?

— Значит, не голодная! — вынесла вердикт мать. Громко звякнула крышкой, закрыв ею кастрюлю, и, нахмурившись, присела напротив дочери. — Ну, рассказывай, что у тебя опять случилось, что готова у матери последнюю копейку отнять?

— Мама, ты не понимаешь! — сверкнула карими глазами девушка и сдула упавшую на глаза светло-каштановую прядь волос. — У меня уже почти получилось влюбить его в себя! Он на меня уже та-а-ак смотрит!

— Подожди! — мать подняла руку в упреждающем жесте. — Как это «почти получилось влюбить»? Бухтояр же и так тебя любит!

— Эх, мама, мама! Ничего-то ты не понимаешь! — махнула рукой девица. — Бухтояр — это так, как запасной вариант. А влюбить в себя я хочу принца!

Её мать громко охнула и огляделась по сторонам, словно опасаясь лишних ушей.

— Катарина, да ты что такое себе удумала! Где принц, а где ты⁉ Это вон бабка твоя по отцу, благодаря благоволению Его Величества к своему мужу, как ни-ни поднялась. А мы из низов, мещане мы! Радуйся, что хоть сын старосты на тебя глаз положил!

— А чем я для принца плоха? — девушка вскочила с места и, расправив плечи и подняв подбородок, гордо проплыла по кухне. — Мне бы платье побогаче, так и за высокородную сойти могу! Да даже если и нет, принц в меня влюбится и женится!

Мать всплеснула руками.

— Да с чего ж это ты взяла? Разве ж принцы на мещанках женятся?

— Еще как! — теперь Катарина огляделась, словно опасаясь лишних ушей, и, наклонившись к уху матери, будто в доме их мог кто-то подслушать, взволнованно зашептала.

У матери расширились от удивления глаза, и она недоверчиво посмотрела на дочь. Затем ее взгляд затуманился, словно женщина глубоко задумалась.