Книга По моему хотению, страница 64 – Светлана Малеёнок

— Вам чаю, или, может быть, кофе? — старичок смешно наклонил к плечу голову, словно рассматривающий меня, воробушек.

— Нет, спасибо! — ответила я с некоторой задержкой, живо представив, как представительница черной стороны, плюет в мою чашку. — Если можно, сразу к делу, пожалуйста! Честно говоря, меня очень удивил ваш звонок, и я до сих пор считаю, что это недоразумение.

— Вот оно как! — Игнат Мефодьевич, наклонил голову к другому плечу, и словно бы задумался.

Внутри меня, тихо поднималось раздражение. Возможно, это просто чей-то глупый розыгрыш? И там, за занавесками стоят мои одногруппники, которые сейчас, каак выпрыгнут с криком, — сюрприиииз! Да нет, слишком дорогостоящий розыгрыш получается, да и к чему?

А тем временем, нотариус наклонился, оставив видимым над краем стола, лишь полупрозрачный белый нимб волос, и задвигал ящиками, которые, все же присутствовали, но с моего места были не видны.

Наконец, на столешницу, плюхнулась тонкая папочка, надписью: «Наследственное дело номер…»

Открыв ее, и пошуршав страницами, Игнат Мефодьевич, протянул мне лист, на котором, в виде шапки шел мелким шрифтом текст, а ниже, таблица из пяти колонок.

Первая колонка называлась «Маркер», вторая «Биологическая мать», а ниже, длинный, буквенно-цифровой код, третья колонка «Ребенок» и код снизу, четвертая «Биологический отец» и тоже код, и, наконец, пятая «Индекс отцовства».

Колонки с буквами и цифрами, шли до самого низа листа. Но мой взгляд, выцепил самый главный показатель, указанный в «шапке» страницы, девяносто девять и после запятой, еще четыре девятки.

— Но, что означают эти коды под «Биологический отец» и мать? Там нет расшифровки.

Нотариус, молча, протянул мне еще один лист, на котором, под указанным кодом матери, стояли ФИО моей мамы. Я судорожно сглотнула, во рту мгновенно стало сухо.

— Воды? — предупредительно предложил нотариус. Видимо, на этом этапе, у людей одинаковая реакция.

Я благодарно кивнула, и не глядя, взяла протянутый мне стакан.

Дальше, последовало само завещание. Буквы прыгали у меня перед глазами, и я не могла ничего прочитать. У меня в голове не укладывалось, что человек, которого я всю жизнь, считала своим отцом, им вовсе не является.

В моем «Свидетельстве о рождении», отцом был указан, Матвеев Виктор Сергеевич. Я его почти не помнила, лишь несколько старых фотографий, со мной, еще совсем малышкой, и мамой, давали мне представление, каким был мой папа. Он умер, когда мне было всего три годика и именно к нему, мы с мамой два раза в год, ходили на могилку.

А теперь, оказывается, что мой родной отец, некий Павлов Борис Павлович! И он тоже уже умер, уже почти шесть месяцев назад.

— Мария, я вижу, вам сейчас трудно, позвольте я зачитаю завещание вашего отца.

— Да, пожалуйста! — я благодарно кивнула и отдала нотариусу листок.

Спустя минут пятнадцать, я, словно в прострации, расписалась в нескольких документах, и взяла, протянутый мне, запечатанный сургучовой печатью, конверт.

— Это письмо вашего отца, Мария. Прочитаете его дома, в спокойной обстановке, — в глазах приятного старичка, светилось сочувствие. — Все мои услуги уже оплачены, поэтому, вам остается только ждать. Примерно, дней через десять, все правоустанавливающие документы будут готовы, и вы сможете их забрать. Я вам сообщу об их готовности.