Книга По моему хотению, страница 20 – Светлана Малеёнок

Я кивнула, продолжая раскладывать по столам пинцеты, ножницы, скальпели и другие страшные инструменты. Да уж, при моей любви к животным я даже лечить их не смогу, уж больно брезглива, а еще боюсь всех мелких гадов, таких как мыши, лягушки, черви, пиявки, тараканы…

Хотя… Почему это боюсь? Я даже на мгновение замерла, ошарашенная возникшей в моей голове идеей.

Дверь хлопнула, и аудитория начала наполняться, как всегда, опаздывающими студентами.

— О! Матвеева, что залипла? Представляешь, как будешь сегодня лягушку резать? Или в медпункте отлёживаться!? — говоривший противно заржал, и я, даже не оборачиваясь, знала, кто это.

— Матвеева, а ты пол около своей парты помыла? — вторил ему вкрадчивый голос. — А то валяться на грязном полу как-то негигиенично! — И следом дружный ржач единственных парней на нашем факультете.

Я стиснула зубы и промолчала. Мне сейчас было некогда отвечать на подколы, да и незачем. Быстро взглянула на часы в телефоне, до звонка три минуты. Нужно успеть! Всё оборудование для лабораторной я разложила по столам, поэтому, повесив сумку на спинку стула, села и попробовала сосредоточиться на желании. Но какое там! Шум, смех, язвительные замечания Тимона и Пумбы — это прозвища двух наших шутников мужского пола, вполне соответствующие как их внешности, так и философии жизни.

В пединститут на биологический факультет они поступили по двум причинам. Первая — родители требовали предоставить им «корочку» о высшем образовании, и вторая — легко поступить. Ну как легко? Для девушек это вовсе не так, но парни-педагоги почему-то всегда нарасхват в школах. Не то потому, что это экзотика, не то для того, чтобы хоть как-то разбавить «дружный» женский коллектив педагогов. Так вот, парней принимали в Пед можно сказать за «красивые глаза».

Оказавшись лишь вдвоем в цветнике из двадцати пяти девушек, ребята сразу спелись, являясь полной противоположностью друг другу внешне, но имея похожие характеры и общую жизненную философию.

«Пумба» — это Петр Кабанов. Высокий юноша плотного телосложения, с упитанными щечками, между которых уютно примостился курносый нос. Так что что внешне, что благодаря фамилии, прозвище напрашивалось само собой и приклеилось мгновенно.

«Тимон» — Тимофей Муравьев — оказался полной противоположностью своему товарищу: маленький и астенического телосложения. Он словно хитрый и увертливый сурикат умудрялся любые идеи товарища превращать в свои, тем самым добавляя себе значимости.

И Тимофей, и Петр очень не любили прикладывать к чему-либо усилия, предпочитая выезжать на халяву и зарабатывать себе авторитет не за счет собственных достижений, а за счет преуменьшения их у других. А точнее, принижая, унижая и высмеивая.

Как известно, у каждого человека есть своя «ахиллесова пята», свое слабое место. Так вот, эти двое были просто мастерами по ее выявлению. Мое слабое место они тоже довольно быстро просекли, о чем и напоминали мне при любом подходящем случае.

— Ну так что, — снова вклинился в мои мысли Тимон, — как лягушенцию будешь сегодня резать, вдоль или поперек? — и заржал, донельзя довольный своей шуткой. А я уж и не чаяла, когда же начнется урок.

— Матвеева! — Голос Марии Федоровны с трудом проник сквозь барьер из моих мрачных мыслей.