Книга Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха, страница 65 – Светлана Малеёнок

— Если так будет угодно, Ваше… Хорошо, Эдуард, — мне трудно далось назвать императора просто по имени вслух, хотя наедине с собой я это частенько делала.

Разгорелся костер. Его желто-оранжевые языки жадно принялись пожирать сухую древесину. От этого яркого пламени темнота вокруг нас стала еще плотнее. И несмотря на уютное тепло впереди, мне стало немного не по себе, появилось ощущение незащищенности со спины, и я плотнее обхватила руками колени, словно пытаясь спрятаться от неведомой опасности.

Сидевший напротив меня мужчина поднялся и, обойдя костер, накинул мне на плечи что-то тяжелое и очень уютное.

— Спасибо! — удивленно выдохнула я, плотнее запахивая камзол императора, что хранил не только его тепло, но и терпкий аромат хвои, сандала и еще чего-то очень приятного и родного. Я глубоко вдохнула его запах и открыла глаза.

Мужчина сидел совсем рядом, чуть ли не касаясь меня плечом, и подкидывал в костер поленья.

— Люблю вот так сидеть у костра, смотреть на пламя, вдыхать аромат горящего дерева и…

— Слушать треск горящих поленьев, — неожиданно продолжила я за него. Мужчина резко повернулся ко мне, и удивленно — недоверчиво посмотрел мне в глаза. А я поняла, чем еще пахнет от его камзола, — костром!

— Ваше Величество! К костру медленно приблизился один из поваров. Вы просили принести вам картофеля и соли. Вот, пожалуйста! — Поставил он около императора большую корзину. Но, если не прогневаетесь, мы осмелились добавить еще хлеба и зеленого лука. А еще вина.

— Спасибо, Ганзель! — улыбнулся мужчине Эдуард.

А потом мы еще долго сидели у догорающего костра и уютно молчали, изредка перебрасываясь парой слов. Потом ждали, когда испечется картошка, потягивая очень вкусное вино из узких бокалов, предусмотрительно положенных поваром в корзину.

Ночь потихоньку вступала в свои права. На чистом небосводе высыпали мириады ярких звезд, а в камышах начали свой концерт неугомонные лягушки.

Мужчина прутиком выкатил из углей горячие картофелины и начал перекидывать одну из одной руки в другую, дуя на нее.

— Эдуард, не надо, обожжетесь! Пусть полежат пока, сами остынут. — Император оставил картофелину в покое и посмотрел на меня.

— Как в ваших устах нежно звучит мое имя. Я всегда его считал очень грубым.

— Да ну что вы! А как же, уменьшительно-ласкательное?

— Это как? — Мужчина удивленно наклонил голову, ожидая ответа.

— Ну как — как. Как-то же вас звала матушка в детстве?

— Да. Эдуард.

— Мда, мне невольно стало жалко маленького мальчика, которого даже родная мать называла так сухо — официально. Я не стала говорить, что можно его было называть Эдиком. Но нашла кое-что другое.

— Зато вам имя Эдуард очень идет!

— Почему это? — поднял он в удивлении бровь.

— Имя Эдуард означает «страж богатств», «хранитель владений». Так что вы полностью его оправдываете, не позволяя растащить богатство вашей страны и делая всё, чтобы сохранить свои владения.

Пристально глядя в глаза, мужчина взял мою руку и поцеловал. Его теплые губы словно огнем обожгли тыльную сторону моей ладони, а жесткие волоски усов и бороды пощекотали ее.

— Ой! Уже картошка почти остыла! Ощутив неловкость от такой неожиданной ласки, я постаралась перевести разговор на другую тему.

А потом мы ели картошку с зеленым луком и хлебом и запивали вином. Странное сочетание, но мне показалось тогда, что ничего вкуснее и быть не может!