Онлайн книга «Обскур»
|
— Ролло, ты ведь не такой… Я дёргаюсь и оборачиваюсь туда, где когда-то лежала мама, истекая кровью. Её там нет, а голос всего лишь воспоминание. Но оно помогает сосредоточиться на важном. У меня есть долг. У меня есть Куколка. Помутнение забирает часть драгоценного времени, и я вижу картину, походящую на кошмар. Прямо в мой дом входит огромный чёрный Волк. Вместо морды – гладкая кость, оскал показывает острые зубы, а красные огни пылают в глазницах. Волк опытнее, и в помещении, где я даже не смогу взлететь, ему не составит труда положить меня на лопатки. Раны не позволят защититься, если только не разрешить обскуру бесконтрольно вырываться из себя. Но такой шаг приведёт к безумию… Из-за размышлений я мешкаю, но всё же пытаюсь увернуться от атаки, однако беспомощно падаю, а в следующий момент Волк уже прижимает лапу к моей груди, вдавливая в пол. Я снова теряю сознание, думая лишь о том, где второй Череп… * * * В висках стучит, тело ломит, но рана на шее затянулась, оставив лишь тупую боль и стянутую рубцом кожу, которая скоро разгладится, но сейчас ужасно чешется. Подо мной ощущается твёрдый камень, сочащийся почти ледяным холодом. Я приоткрываю глаза, уже поняв, что лежу на полу. Массивные колонны держат сводчатый потолок. В его центре – алхимический символ, а в сердцевине пылает красный кристалл, чей кровавый свет падает прямо на каменный гроб на постаменте. Усыпальница Королевы. Ну ещё бы… Я пытаюсь пошевелиться, но меня сковывают тяжёлые цепи, впустившими свои когти прямо в плоть, чтобы обскур не мог вырваться. И тогда я вижу её. Мия. Её поставили на колени у подножия гроба. Вся её одежда пропитана запёкшейся кровью: Барса, моей, её собственной. Она не связана, потому что, очевидно, Черепа не видят в Куколке серьёзного соперника. Её плечи трясутся от рыданий, которые она пытается подавить. А прямо за ней, положив свои окровавленные руки ей на плечи, стоит Филин. Его перья слипаются от бурых пятен. Видимо, он и тащил её сюда. В углу, у стены, неподвижно лежит Барс. Дыры на его теле затянулись, но он не приходит в себя. И над всем этим царит Сокол. Он сидит на краю постамента, его старческие пальцы с выцветшими от времени татуировками сложены на коленях. Маска с коротким хищным клювом повёрнута ко мне. — Очнулся? Пришло время дать ответ. Я пробую резко подняться, но цепи впиваются глубже, вырывая болезненный стон. Вероятно, будь разум охвачен безумием, тело смогло бы побороть проклятые узы, но обскур затих. Он много трудился в последнее время над моими ранами, теперь у меня даже нет уверенности, что можно обратиться сейчас во вторую форму. — Отпусти её, – хрипло рычу я. – Она ни в чём не виновата. — Не виновата? – Сокол медленно качает головой. – Она живое доказательство твоего падения, Ворон. Ты, хранитель Бездн, допустил то, что появилась даже тень угрозы нашего раскрытия. Колдуны охотились за ней, чтобы выйти на тебя. И у них получилось, не так ли? Я дышу сквозь сжатые зубы, но не отвечаю. Отчасти потому, что знаю, что Сокол прав. Я виноват. — И ты позволил пролить кровь собрата! Больше того, дал ей часть обскура, связал свою сущность с ней! Не тебе распоряжаться могуществом Королевы! – Сокол спускается с постамента и делает несколько шагов, его тень накрывает меня. |