Книга Где демон шепчет о забвении, страница 133 – Ирина Голунцова

— Святое дерьмо… – только и пробормотал Вэй Учэнь, чуть оттянув кусок прилипшей ткани на спине Синь Юя. От вида воспалённых ран на его лицо легла мрачная тень. – Почему его никто не охраняет? Почему он вообще в таком состоянии?

— Это не у меня надо спрашивать, – несколько отстранённо пробормотал Вэй Лу, поставив небольшой деревянный таз с водой рядом с чайным столиком. – Может, его специально оставили одного, чтобы он умер в мучениях.

Вэй Учэнь ничего не ответил. Осмотрев имеющиеся мази и принюхавшись к каждой из них, он всё сильнее хмурился и вздыхал. Отыскав кусок чистой ткани, он смочил её и промокнул материю, прилипшую к спине Синь Юя, чтобы аккуратно снять и не содрать засохшую кровь. Безболезненно не получилось: Синь Юй кривился во сне, так и не проснувшись.

От вида открывшихся ран Вэй Лу стало нехорошо. С такими увечьями без скорой медицинской помощи долго не живут. Некоторые нарывы, стоило к ним прикоснуться, сочились гноем и розовой жидкостью. Печальное зрелище. Однако Вэй Лу не смел отворачиваться и наблюдал за тем, как Вэй Учэнь в меру своих возможностей обрабатывал раны Синь Юя. Действовал он с педантичной аккуратностью, нежно касаясь опухшей кожи, и через какое-то время по привычке начиная бормотать себе под нос: «Ну тихо-тихо, чего ты?..»

Грудь обожгло лёгким отголоском ревности. Эти слова Вэй Учэнь постоянно приговаривал, когда в детстве успокаивал Вэй Лу. Будь то сломанная игрушка или боль в животе от продолжительного голода – Вэй Учэнь не гнушался приобнять Вэй Лу и, ласково поглаживая по волосам, приговаривал: «Ну тихо-тихо, чего ты грустишь? Всё плохое всегда заканчивается, успокой бурю в душе, Лу».

Эти слова предназначались только ему. Так какого гуя?..

«Воистину, парень, успокойся, – поймав себя на колючих мыслях, устало вздохнул Вэй Лу. – Тут человек помирает, а ты…»

— Вы что тут делаете?!

От неожиданно раздавшегося возгласа Вэй Лу аж на месте подпрыгнул. Вэй Учэнь лишь вздрогнул, а затем медленно, с показательной враждебностью во взгляде, обернулся к застывшему в основной комнате Хао. Тот явно пребывал не в лучшем расположении духа, мрачно озираясь на братьев. Он уже хотел продолжить тираду, но как только обратил внимание на Синь Юя, замер. Сложно сказать, что творилось в голове у Хао, помимо сложного мыслительного процесса. Он будто не понимал, что видел перед собой, однако медленно и неукротимо его взгляд наполнялся осознанием, из-за которого на него нахлынула злоба.

Плотно сжав челюсти и сверкнув ядовитым огнём в глазах, Хао шумно выдохнул. Развернувшись, он растягивал каждое слово, срываясь под конец фразы:

— Вот же старый… гуй!

Как вошёл, так и ушёл.

Только грохот тяжёлых шагов терялся в длинном коридоре.

Переглянувшись, братья Вэй ничего не поняли, хотя появилось стойкое предчувствие, что помирающий Синь Юй как минимум не входил в планы Хао.

К тому времени, как Вэй Учэнь закончил наносить целебную мазь на раны Синь Юя, в коридоре вновь послышался шум, и на этот раз к ним приближалась ни одна пара ног. В покои, подобно двум серым мышкам, забежали юноша и девушка, несущие в руках тканевые сумки. В паре незнакомцев Вэй Лу моментально признал целителей. Об этом во многом говорило их одеяние. Но что действительно насторожило его, так это перепуганные побледневшие лица ребят.