Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 121 – Елена Ловина

Жена Глена ненавидела Итана, да и всех вновь прибывших адептов, потому что они своими действиями напугали детей, и теперь у всех четверых стресс: они боятся засыпать в кроватях и постоянно убегают к брабугам, рядом с которыми «спокойно и не страшно».

Каитана слышать ничего не хотела об адепте, который едва не выдрал зубы ее фамильяру, пытаясь не выпустить из рук никому не нужный артефакт. И даже не принимала в расчет, что фамильяр сам зацепился за заговоренную цепочку и едва не лишил Итана головы. Когда Итан сдался, артефакт все же оказался у брабуга, но принцесса со словами «не тащи в рот всякую гадость» вернула обслюнявленный камень Итану.

После того как артефакт встретился со слюной брабуга, магические свойства в нем то ли иссякли, то ли заблокировались, так что Итан даже не смог продемонстрировать камень в деле, не говоря уже о том, чтобы впечатлить кого-то способностями начинающего артефактера в лице подданной из другого королевства.

Далее по списку нюансов, так похожих на настоящие неприятности, шла новость, что в Шаяге находится не тот Калаи. Артур Калаи хоть и был сыном министра, но ни к деятельности отца, ни к работе брата не имел отношения, а сам только недавно перевелся в гарнизон из академии в Соверене. В общем, был бесполезен, потому что с подозрением отнесся к вновь прибывшим адептам, разделившим с ним болота и палатки, и тратил почти все время, отслеживая, чтобы принцесса не пугалась и не нервничала, опасаясь повторения ситуации с внезапно открывшимся межмировым порталом.

И еще, но это касалось больше брата, чем самого Итана: в гарнизоне завелся второй брабуг, совершенно неуправляемый, хоть и милый. Волосатый фиолетовый шар, со слов принцессы, был гораздо моложе ее фамильяра, потому любопытным и своевольным, а еще прибыл в гарнизон из другой местности в пространстве между мирами, потому не понимал другого фамильяра и не признавал за ним авторитет.

Волосатый шар все воспринимал как игру, не понимал сородича и не дела и отказывался подчиняться, сбрасывая любое подчиняющее заклинание, чем доводил Глена до холодной испарины. Брат, к собственному сожалению, сделать что-то кардинальное не мог, потому что за второго брабуга горой встали дети, а следом и их матери, вы смотревшие в монстре отличную няньку.

— Прости, брат, что твой вопрос не смог решить, — вечером, после всех передряг и разбирательств, сказал Глен, наливая Итану из фарфорового чайника темную жидкость, резко пахнущую крепким разнотравьем. — Но ты видишь, какой у меня здесь дом для умалишенных?

— Я просто не потяну ещё и необычных артефакторов, зоомагов, недоделанных бытовиков. К сожалению, я даже с королём согласен, что вам тут не место: слишком отчаянные, потому что за спиной у вас никого нет. Все, что могу, это поселить вас за стеной, чтобы не давлело это предписание короля на счет семейственности. В конце концов, вы же не Артур, у которого невеста как раз в гарнизоне: вам какая разница, где жить.

Итан сделал большой глоток и едва не подавился, ощутив, как разнотравье огнём прокатилось по горлу и ухнуло в желудок. На ошарашенный взгляд брат ответил кривой ухмылкой и уверенным ответным глотком из белой фарфоровой чашки. Знала бы мать, где используют её фамильный сервиз, переданный невестке в качестве свадебного подарка. Нет, лучше ей не знать.