Книга В переплет по обмену – 2, или Академия не выстоит!, страница 113 – Елена Ловина

Итан

Экзамены были давно сданы, предписание отправляться в Шаяг получено, но он не мог оставить Эдеру, зная, что его девочка попадет в загребущие лапы лаутуса. И тут в его действиях работало не столько беспокойство за безопасность невесты, ведь в магическом контроле работали зачастую с опасными животными, а не милыми пушистиками, а скорее банальная ревность. Да-да, Итан впервые ощущал это безнадежное навязчивое желание спрятать девушку от всех людей и магов и показывать ее миру исключительно на семейных торжествах и то после рождения третьего или пятого ребенка.

Никогда он не думал, что такой собственник, причем настолько в себе не уверенный, что подвержен слепой ревности. Раньше он смеялся над друзьями, устраивавшими своим девушкам допросы с пристрастием или тайные слежки, а сейчас подумывал перенять некоторые методы, чтобы оградить кое-кого, постоянно влипающего в передряги, от навязчивого внимания. Похоже, раньше он просто так сильно не любил и не боялся потерять. Кто бы мог подумать…

Да он и над Лочем посмеивался, правда по-тихому, чтобы не обидеть друга, когда тот изгрызал ногти под корень, делая при этом вид, что его совершенно не интересует, о чем Долли разговаривает со своим женихом по переговорному артефакту. «В будущем бывшим женихом», как всегда поправлял Лоч, почему-то не замечая, что это будущее все время отодвигается, словно горизонт.

Наверное, Итан не переживал никогда подобные муки, потому что в академии не видел никого, кто мог бы ему противостоять, а тут случились невероятные по своей значимости события: в его жизнь синим вихрем влетела Эдера, припечатав сверху кучей питомцев и способностью эмоциями менять то, что считалось неизменным.

А следом совсем скоро появился успешный состоявшийся мужчина, которого заинтересовало те только дело уменьшившейся мантикоры, но и той, кого в данном факте подозревали. Этот мужчина с первого своего посещения академии сделал то же, что и Итан: обратил внимание на удивительную соверенку. И совершенно бесстыдно использовал те же методы привлечения внимания девушки, что и Итан: смотрел внимательно, касался ее магических потоков, едва ли не облизывался, разгадывая тайну ее способностей. Разве что не рычал и не ругался, но угрожал, причем, весьма весомо. И, похоже, плел паутину, которая затягивала Эдеру все ближе и ближе к его логову.

Будь у Итана паранойя, он бы уже предположил, что череда проблем с магическими животными, которые возникли после уменьшения Руффи, организованы лаутусом Чаритом, чтобы заполучить в свой отряд Эдеру, зоомага и артефактора в одном лице. И положа руку на сердце, можно было сказать, что Итан уже был близок к паранойе: он готов был признать лаутуса самым масштабным злодеем всех королевств. Очень-очень близок к этому.

Как назло, и от Глена не было ответа, словно старший брат был настолько занят в своем гарнизоне, что даже чиркнуть пару строк не в состоянии. И на переговорный артефакт не отвечал, вернее, буркнул, что решает проблему Итана, и завершил разговор, не прояснив ровным счетом ничего.

Итан бы не переживал так сильно, если бы не упоминание лаутусом предписания короля Кронстона брать в гарнизон только семейных. Официального документа никто не видел, даже ректор, которому, к слову, надлежало отправить в Шаяг двух адептов академии: Итана Крейна и Пенелопу Росс. Наличие Пени в списке адептов, одобренных королем, Итана только раздражало, ведь он желал вписать туда имя Эдеры. Да он даже запрос королю отправил, чтобы тот пересмотрел список и поменял девушек местами, тем более Пени сама была бы рада проходить практику в столице, а не в «северной заднице Кронстона», как она сама называла Шаяг. К сожалению, запрос одного адепта, чья просьба не была скреплена печатью рода, рассматривался далеко не сразу. Номер обращения, который ему присвоил королевский секретарь, пугал своей масштабностью и количеством знаков.