Книга История (не) Белоснежки, страница 52 – Ямиля Нарт

— Искусство шпионажа и вербовки, — медленно произнёс Ксил. — Тебе это знакомо? Неужели в том мире, откуда ты родом, простых людей учили таким вещам? Или… ты занималась этим? Была шпионкой? Заговорщицей?

Я рассмеялась.

— Нет, Ксил. Я была учительницей. А потом бухгалтером. Просто… в моём мире информации невероятно много. Её поток огромен. Люди учатся не пять-десять лет, как здесь, а всю жизнь. С детства и до глубокой старости. Мы учимся не только ремёслам, но и тому, как думать, как анализировать, как находить связи между, казалось бы, разрозненными фактами.

— Весьма удобно, — заметил он. — И откуда берётся столько знаний? От мудрецов? От магических кристаллов?

— От книг. От школ. От университетов. От… других людей, которые делятся знаниями по всей планете, — сказала я, понимая, насколько это должно звучать как сказка.

— По всей планете? — он не поверил. — Даже магическая связь имеет свои пределы.

— У нас не было магии. У нас была… технология, — я замолчала, пытаясь найти слова. — Смотри. Я могу попробовать показать тебе.

Я закрыла глаза. Не знала, как это делается, но просто сильно захотела ему показать. Я вспомнила шумный школьный класс, доску, усыпанную формулами. Вспомнила бесконечные полки библиотеки, заставленные книгами. Вспомнила мерцание экрана компьютера, где за секунду пролистывались тысячи страниц текста с другой стороны земли. Вспомнила фильмы — целые истории, где люди летали к звёздам, сражались с чудовищами, любили и ненавидели. Я вспомнила новости — сводки со всей планеты, обрушивающиеся на человека каждый день, заставляющие его знать о войнах, открытиях, катастрофах за тысячи километров. масштаб, скорость этого информационного океана, в котором я в

— Это… ошеломляюще, — прошептал Ксил. — Я думал, видел многое через отражения. Но это… это хаос. Как вы не сходите с ума? Как можете в этом ориентироваться?

— Привыкаешь, — сказала я, открывая глаза. — А иногда и сходишь с ума. Вот откуда «искусство интриг». Не из личного опыта. Из опыта всего человечества, упакованного в доступные формы.

— Ты говоришь, что ваши… фильмы… показывают подобные интриги? — спросил он с возрастающим интересом. — Как дворцовые перевороты? Заговоры?

— Да. И гораздо более изощрённые. Иногда даже слишком. — Я снова улыбнулась. — Хочешь увидеть?

Пауза. Потом его голос прозвучал мягко, почти с робостью, которой я в нём не слышала:

— Я… был бы очень признателен.

— Хорошо, — сказала я. — Но сначала… ты обещал показать себя. Это справедливый обмен.

Он засмеялся, уже более привычно.

— Ах, вот оно что. Ладно. Договорились.

Туман сгустился, приобрёл очертания. И затем из него вышел… человек.

Вернее, почти человек. Высокий, стройный. Его кожа была бледной, волосы — черные, длинные, свободно ниспадающие на плечи. Лицо с сильными, чёткими чертами: высокие скулы, прямой нос, твёрдый подбородок. Но больше всего поражали глаза. Радужная оболочка переливалась, как перламутр, постоянно меняя оттенки от тёмно-синего до серебристо-серого. Он смотрел на меня с лёгкой, напряжённой улыбкой.

— Вот я, — сказал Ксил. — Не совсем человек, но и не чудовище. Удовлетворены?

Я смотрела, зачарованная. Он был… прекрасен. Неземной, странной красотой.

— Да, — выдохнула я. — Более чем. Спасибо, Ксил.