Книга Золушка. Перезагрузка, страница 13 – Ямиля Нарт

— Это будет цветочная вода, — объяснила я процесс. — Снизу кипит вода, пар поднимается, проходит через цветы, забирая их аромат и пользу, а потом охлаждается о ледяную крышку и капает чистейшей водой. Как будто мы поймали саму душу этих растений!

Для уборки же я приготовила просто крепкий отвар из тех же трав — щедро засыпала их в кипящую воду и дала покипеть до тех пор, пока вода не приобрела насыщенный янтарный оттенок и терпкий, травяной аромат. После процеживания через грубую ткань получилась идеальная ароматная добавка для мытья полов.

Финальный этап — растопленный пчелиный воск.

— Теперь собираем наш крем как конструктор, — сказала я, соединяя все компоненты. — Воск — как каркас, он не даст растекаться. Наше ароматное масло будет питать кожу, глицерин — увлажнять, алоэ — успокаивать, а цветочная вода добавит аромата. Осталось все это хорошенько взбить!

Соединив масляную вытяжку, воск, глицерин, выжатый гель алоэ и несколько капель драгоценного гидролата, я начала взбивать смесь, стараясь добавлять немного магии — мысленно представляя во всех подробностях, как магия проникает в крем и блокирует ферменты бактерий. Поскольку у меня не было консерванта я справедливо переживала, что срок годности у такого самопального крема — без точных весов, контроля температуры — будет весьма коротким. Конечно, глицерин мог бы выступить консервантом, но и его качество получилось сомнительным. Постепенно смесь светлела, превращаясь в нежный крем.

Ровно в тот момент, когда я разложила готовый крем по маленьким глиняным баночкам, за воротами послышался скрип телеги. Помощницы прибыли.

Илва и Марта оказались женщинами лет сорока, с лицами, испещренными морщинами забот, но светлыми, добрыми глазами. Их руки, привыкшие к тяжелой работе, были шершавыми и красными.

Женщины с любопытством понюхали предложенный мной ароматный отвар для мытья полов и одобрительно закивали.

— О, пахнет настоящим летним садом! — улыбнулась Илва, уже погружая тряпку в ведро и добавляя в него немного отвара.

Вскоре по дому поползли знакомые запахи уборки, но теперь их оттенял свежий, травяной аромат, напоминающий о летнем луге после дождя.

Я присоединилась к ним, стараясь работать рядом, не гнушаясь самой черной работы. Мы мыли окна, выбивали ковры, скребли застарелый налет с каменных полов. И по мере работы, под мерный скрип ведер и шуршание щеток, завязывался неторопливый разговор.

— Ничего, у вас тут уютно, — сказала Илва, ловко орудуя тряпкой. — Тишь да гладь. Не то что в городе, на улице грохот от самоходок да крики разносчиков с утра до ночи. — Она умолкла на мгновение, а затем осторожно, с искренним участием в голосе, спросила: — А вы, простите, мисс, как же так вышло-то, что вы тут одна остались? Молодая еще, хозяйство большое… Слухов-то разных ходит много, да правды никто не знает.

Я чувствовала на себе ее взгляд, полный неподдельного любопытства и жалости. Слухи… конечно, они уже ползли по округе. Дочь покойного хозяина, выгнанная мачехой, а теперь вернувшаяся, чтобы спасти свое наследство. Из этой истории можно было сплести десяток романов.

— Обстоятельства сложились, — уклончиво ответила я, с усилием оттирая присохшую грязь. — Но Лунная Дача — мой дом. И я намерена сделать его снова процветающим.