Книга Золушка. Революция, страница 29 – Ямиля Нарт

— Туфельки, — мысленно произнесла я. — Отвези нас домой. На Лунную Дачу.

Воздух вокруг нас сгустился, зазвенел. Я почувствовала, как пространство сжимается, искажается. Последнее, что я увидела перед тем, как мир поплыл, — это лицо Ани, её улыбку сквозь слёзы, её руку, поднятую в прощальном жесте.

А потом всё исчезло.

Первым нас заметил Гримз.

Я едва успела ступить на лестницу Лунной Дачи, ещё не отдышавшись от головокружения после прыжка, как тяжёлая дверь из дубовых досок с грохотом распахнулась изнутри. На пороге, заслонив собой свет из коридора, стояла массивная, угрюмая фигура в засаленном комбинезоне. Гримз замер, его широкое, обычно невозмутимое лицо исказилось гримасой полного, абсолютного неверия. Его глаза вытаращились, губы беззвучно шевельнулись.

— Мисс… Элис? — — он пробормотал что-то невнятное, сделал несколько неуверенных шагов вперед, споткнулся о обувь, отшвырнул ее ногой, и вдруг… бросился ко мне.

Это было настолько нехарактерно для него, что я замерла, не зная, как реагировать.

Угрюмый, скупой на слова и движения инженер Гримз подбежал ко мне и, прежде чем я успела что-то понять или сказать, схватил меня в свои могучие, как ветви дуба, объятия. Он поднял меня над землёй, словно я была пушинкой, а не взрослой девушкой и закружил в воздухе так, что у меня закружилась голова и полетели из рук сумки.

— Вы живы! — проревел он прямо мне в ухо, и его голос, всегда приглушённый и ворчливый, теперь гремел на всю Дачу. От него пахло машинным маслом и чем-то неуловимо родным.

— Живы! Мы думали… мы уж думали…

Гримз, наконец, пришёл в себя. Он оторвал меня от своей груди, поставил на ноги, но не отпустил, держа за плечи, словно проверяя, не мираж ли я. Его глаза, красные и влажные, внимательно осмотрели моё лицо.

На его громкий, срывающийся голос сбежались все остальные.

Первой появилась миссис Дженкинс. Она выскочила из двери, ведущей в дом, с полотенцем в руках. Увидев меня в объятиях Гримза, она ахнула, прижала руки к груди, и полотенце беззвучно упало на пол.

— Господи помилуй… Дитя мое… Элис…

Следом, запыхавшись, выскочили Кевин и Инна. Лицо Кевина, почти очистившееся от воспалений и теперь лишь слегка неровное, было бледным как полотно. Кевин ухватился за косяк двери, чтобы не упасть, и его глаза, широко раскрытые, метались от меня к Виктору, который, пошатываясь, уже ставил на пол одну из наших тяжеленных сумок.

— Мисс Элис? Виктор?

Инна же, не говоря ни слова, просто подошла и крепко обняла меня, прижавшись щекой к моему плечу. Я почувствовала, как ее худенькие плечи задрожали.

Лео стоял поодаль, нервно переминаясь с ноги на ногу, его глаза сияли. Даже Эзра выглянул из-за косяка двери, его обычно отрешенный взгляд был прикован ко мне с необычайной интенсивностью.

— Где вы были? — спросил Гримз хрипло, и в его голосе снова проскользнула знакомая ворчливая нота, но теперь она была смешана с дрожью. — Две недели! Ни слуху ни духу! Принц Кассиан какие-то сказки нёс про «неотложные дела», а сам ходил как приговорённый! Мы думали… — он снова замолчал, сглотнув ком в горле.

— Я всё объясню, Гримз, — сказала я тихо, кладя свою ладонь поверх его мозолистой, потрёпанной руки.

Только теперь он заметил шофёра. Отпустив меня, Гримз шагнул к нему. Мужчины молча смотрели друг на друга — один высокий и худощавый, другой — приземистый и мощный, как валун.