Книга Операция "Ух", или Невеста для Горыныча, страница 88 – Ирина Субач

Гриба скорчила мину.

— Давай, рассказывай мне, что и кто успел. Я только тебя минут десять из отключки выводила, а он уже во льду был. А потом, пока ты его вызволяла, тащила, и пока бабка не явилась. Ты мне что хочешь говори, Змеина. А я чую обман!

— Она как Станиславский, – донеслось от клубка-колобка. – Не верит!

Кто такой Станиславский, я не знала, но со мной явно был солидарен Финист.

— Мне кажется, зря ты, Водяничка, наговариваешь. Вихрь нас столько раз выручал, а ты подвох ищешь. А что живучий оказался, так это не удивительно, с такой бабкой. Она на него, поди, столько оберегов да заговоров повесила, что от него любые проклятия отскакивать должны.

Гриба фыркнула и скрестила руки, явно обидевшись, что мы ей не верим. Умолкла и отвернулась, упершись глазами в подмышку Финиста.

— Ну не пыхти там, – попыталась сгладить углы я. – Если так много знаешь, расскажи лучше о елках поющих. Ты же выросла в этих местах, должна все знать.

— Нет, – раздалось сдавленное и обиженное.

— Ну, Грибушка, – протянула я. – Ну, пожалуйста.

Шляпка недовольно дернулась, словно Гриба сомневалась – повернуться ко мне обратно или еще немного подуться.

— Ну, Водяни-и-ичка, – тихо протянул Финист, и поганка сдалась.

— Ой, все! – всплеснула она ручонками. – Ладно. Так и быть, расскажу, что мне рассказывали про этот лес.

Она принялась заваливать нас все тем же, что я уже слышала от Вихря. Что летом лес не опасен, а вот зимой, да ближе к Новому году – лучше к нему даже не приближаться.

— Неужели другой дороги нет? – на всякий случай спросила я. – В обход.

— Так болота же, – напомнила Гриба. – Вот и остается либо через лес топать, либо дома сидеть. Местные крестьяне и сидят – зачем им зимой в лес. Это мы, как самоубийцы, туда идем.

— Вихрь сказал, это безопасно, пока нас нечетное количество, – напомнила я.

Гриба скорчила рожу.

— Вихрь-то, Вихрь-сё… тут от количества может что-то и зависит, но главное шарики не разбить, не срывать и из леса не выносить.

— Да кто ж такое в здравом уме делать будет? – удивилась я.

Гриба усмехнулась.

— Про спящую царевну слышала?

— Это которая яблоко съела, да в хрустальном гробу спала? – припомнила я сказочку на ночь, которую подслушала в детстве. Мне няньки сказок не рассказывали, а вот Василисе каждую ночь читали, а я уши грела: – Ее мачеха извести хотела.

— Да-да, эту самую спящую царевну, – кивнула Гриба. – Жила она лет за пятьсот до моего рождения. Только не простое яблоко девушка съела. А мачеха – ей такой шарик подсунула. Это в лесу он шарик из стекла. А вынесешь, так в плод красы удивительной превращается. Вот царевна откусила кусочек, и померла. Душа сразу в Навь отправилась, а тело пустым осталось! Для тела гроб хрустальный сколотили, да в пещере поставили, чтобы никто и близко не подходил.

— И всем объявили, что только поцелуй истинной любви снимает проклятье, – догадалась я, припоминая детали сказки.

— Бинго! – воскликнул колобок.

Гриба тоже закивала.

— Только нюанс был. Отец царевны быстро смекнул, что если к гробу путь не закрыть, там такая вакханалия начнется. Тропа не зарастет от желающих принцессу целовать, вот вход в пещеру и закрыли. А через сто лет, когда царь помер, все про принцессу вообще забыли. Но сказки не было, если бы случайно не наткнулся на пещеру один бродячий богатырь, заночевать там решил, зашел во тьму печальную, а там гроб хрустальный. Ну и поплыл он малость… И как давай лобызать царевну! Семь дней и семь ночей лобызал.