Книга Отель «Жар-птица», страница 22 – Ольга Богатикова

Наше появление было эффектным. Увидев блудного сына с младенцем на руках, родители натурально обалдели. Они молча впустили его в дом, молча усадили на диван, молча уселись напротив. Тишина длилась до тех пор, пока я не проснулась и не закричала.

Мой крик привел всю компанию в чувство. Пока бабушка суетилась вокруг меня, отец рассказал, что полтора года они со Снежаной провели в разъездах. Колесили по стране, перебивались случайными заработками.

Потом случилась беременность. Аборт делать не стали – Снежана почему-то затянула со сроками, да к тому же у них не было ни денег, ни даже страхового полиса.

При родах мама умерла. Вернее, через два дня после. Папе сказали, рожала она тяжело – слишком узкий таз. С такой физиологией показано кесарево.

Собственно, кесарево ей и сделали, но во время него что-то пошло не так. Что именно, папа выяснить не смог. Кому это надо – отчитываться перед испуганным двадцатилетним парнем? Они ведь с мамой даже не были женаты…

Снежану хоронили всем миром. Ее разудалые друзья сумели раздобыть денег на гроб, катафалк и даже на скромные поминки.

После похорон Алексей остался один с новорожденным ребенком. Помыкавшись немного, он решил вернуться к родителям. О том, чтобы воспитывать дочь в одиночку не могло быть и речи.

Бабушка и дед приняли меня в семью без вопросов.

— Я когда в твои глазоньки посмотрела, меня словно солнышком озарило, – рассказывал потом бабушка. – Я тогда подумала: «Вот для чего мы пережили этот ужас! Чтобы Алеша принес в наш дом эту радость!»

Так она меня потом и называла – радость…

Отец прожил в родительском доме недолго. Спустя несколько месяцев он уехал поступать в один из столичных вузов, а когда поступил, приезжал к родителям только на каникулы. После окончания учебы нашел работу где-то на Дальнем Востоке и с тех пор живет там. Один.

Семьей он не обзавелся, отношения со мной почти не поддерживает. Говорит, я очень похожа на мать, и от этого ему становится больно.

Я же считаю, что отец меня попросту боится. Я появилась в его жизни слишком рано и слишком спонтанно. Он не воспринимает меня, как дочь, и не знает, как ему надо себя вести.

Сейчас мы общаемся редко – три или четыре раза в год. Поздравляем друг друга с днем рождения и Новым годом. Иногда он высылает мне деньги – на цветы и конфеты.

Многим это кажется грустным. Я же только пожимаю плечами. Бабушка и дед обеспечили мне прекрасное детство и чудесную юность. Они окружили меня теплом и заботой. Они дали мне все и даже немного больше. Сомневаюсь, что непутевые мама и папа любили бы меня столь же крепко и горячо, как они. А раз так, то и сожалеть тут не о чем.

Я подняла глаза на Ивушкина.

— Все это дела давно минувших дней, и извиняться тут не за что. Лучше расскажи о себе. Чем занимаются твои родители?

— Всякой ерундой, – Макс небрежно махнул рукой, а потом заулыбался. – Мама – кондитер, готовит на заказ тортики и пирожные. Они у нее такие вкусные! Когда она колдует у плиты, возле кухни всегда собирается толпа. Ну, знаешь, чтобы доесть остатки крема или ненужные кусочки коржей.

— А папа?

— Папа – художник-пейзажист.

— Ух ты! – восхитилась я. – Здорово!

— Еще у меня есть трое братьев: один старший и двое младших. Все – умные респектабельные люди. Работают в крупных организациях, пользуются всеобщим уважением. И только я – шут и раздолбай. Вольный фотохудожник. Прямо, как папа.