Онлайн книга «Двуликие»
|
Он на секунду закрыл глаза, избавляясь от пронзившего тело желания обладать, вздохнул, выравнивание дыхание. Не сейчас, нет. Пусть поспит. Пусть хотя бы сон принадлежит только ей одной. Белая шея, ключицы, два холмика груди. Одна грудь была закрыта уголком одеяла, а вторая обнажена, и Дрейк ожёг взглядом розовый бутон соска. Сколько раз за эти два года он сжимал его пальцами — до её боли, до слёз в глазах? Кусал — до струек горячей солёной крови, и стонал от наслаждения, пока Эмирин, морщась, терпела это? Дрейк ненавидел себя. Он никогда не насиловал женщин… до Эмирин. Кхарртово проклятье! Смертельная одержимость проявлялась не только в желании обладания, но и в потребности бить, сжимать, кусать… мучить. И когда она лежала под ним — со слезами в глазах и на щеках, с прокушенными сосками и синяками на бёдрах, — на Дрейка накатывали особенно сладкие оргазмы. И как же было мерзко после. Почему Эмирин не ненавидела его так же, как он ненавидел себя? Он видел, с каким выражением на лице она смывала кровь с тела — морщась, когда прикасалась к особенно истерзанным местам, — но стоило ей поднять голову и посмотреть на Дрейка, как на её губах появлялась ласковая ободряющая улыбка. Эмирин словно говорила: «Ничего страшного, видишь? Я в порядке». Хотя этот «порядок» заключался лишь в том, что она ещё жива. Но он до сих пор не убил Эмирин за эти два года только по одной причине. Она была оборотнем, и, следовательно, её способность к регенерации была намного выше, чем у людей и эльфов. Дрейк вздохнул. Да, проклятье уже должно было расправиться с ними обоими… Интересно, хоть кому-то удавалось так долго противостоять смертельной одержимости? Вряд ли. Эмирин пошевелилась во сне, и одеяло сползло ниже, обнажив вторую грудь и живот. Дрейк облизнул губы, чувствуя и понимая — ещё немного, и его накроет новый приступ. Все эти воспоминания и чувство вины растревожили метку… А Эмирин лежит тут, такая доступная… Пока не стало слишком поздно, Дрейк скинул одеяло с Эмирин, переместился ниже и легко прикоснулся губами к одному из самых чувствительных мест на теле женщины, будя её. — Дар… — Голос был сонным, но от этого желание стало только сильнее. — Что ты делаешь… — Мне нужно, Эмил… Пожалуйста… — Хор-р-р-рошо… — то ли сказала, то ли прорычала она, схватила его за волосы и притянула к себе. Сжала голову бёдрами, стиснула, позволяя проникнуть языком глубже… ещё глубже… и ещё… Дрейк слушал её урчание, ощущая, как желание причинять боль уходит прочь, оставляя другое желание. Желание доставить удовольствие… — Обещай мне кое-что. — Больше не будить тебя подобным образом? Она улыбнулась. — Нет, Дар, кое-что другое. Но сначала я расскажу тебе одну историю… А ты дашь слово, что не станешь рубить с плеча и хорошенько подумаешь. А ещё — что никому ничего не расскажешь, пока не придёт время. — А как я узнаю, что оно пришло? Она погладила его по щеке, положила голову ему на грудь и вздохнула. — Поверь мне, ты узнаешь. Сердцем почувствуешь… И это случится очень скоро. — Не пойму, о чём ты говоришь. Это хорошая новость или плохая? Эмирин рассмеялась. — Хорошая, Дар. Очень хорошая. Шайна Тарс Два дня до пятницы пролетели как один миг. Как сказала Дин — так и все пять лет пролетят, даже не заметим. Но если основные предметы я ещё могла «не замечать», то индивидуальные занятия с куратором — нет. Как тут не заметить, если ждёшь их с нетерпением и страхом? |