Книга Двуликие, страница 9 – Анна Шнайдер

А потом я поняла — я его ненавижу. Надо мной ещё никто так не издевался! Даже мама.

— Что ни при каких условиях не сможет выпить оборотень?

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но замешкалась. Ни при каких условиях?..

Магистр Дарх торжествующе прищурился. Наверное, он бы непременно сказал какую-нибудь гадость, но ему не дали.

— Насколько я помню, магистр, правилами академии запрещено принимать экзамен у одного абитуриента более полутора часов. Вы экзаменуете эту юную особу уже… один час двадцать девять минут и сорок секунд. Я думаю, пора закругляться.

Меня затопило сначала холодом, а затем жаром, когда я услышала этот голос.

Я не могла его не узнать. Слишком часто я его слышала… во сне.

Это действительно была она. Аля…

— Вы правы, профессор. Но я не уверен насчёт этой абитуриентки…

— Зато я уверена, магистр. Уверена, что она уже минут пятьдесят как должна быть студенткой академии, а вы вместо того, чтобы отпустить девочку, закидываете её вопросами.

Наяву она была ещё прекраснее. Намного прекраснее. Распущенные сияющие волосы — одна прядь, возле левого виска, будто бы седая, — ясные голубые глаза, вспыхивающие и кружащиеся искорки вокруг зрачка. Высокая грудь, белое платье с длинными рукавами и подолом до самого пола. Я была уверена, что и сейчас она босая, как в моём сне.

— Эмил… Она маг Тьмы и Крови! — Разозлённый голос за моей спиной.

— Это диагноз? — Лёгкая улыбка.

— Нет, но… С тех пор больше не было… Тебе мало?!

— Разуй глаза, Дар! Это не она. Не она! — Голубые глаза на миг полыхнули гневом. — Оставь в конце концов своих призраков, Дар. Оставь!

Она развернулась и зашагала прочь. Я чуть было не бросилась следом, но вовремя вспомнила, что нахожусь на экзамене, и посмотрела на магистра Дарха.

Он был бледен. Ещё бледнее, чем в начале нашего разговора. И когда я посмотрела на него, опустил глаза и сказал:

— Идите, Шайна. Вы приняты.

Пропуск, лежавший в ту секунду в нагрудном кармане моего платья, ощутимо нагрелся, словно расслышал слова магистра.

Принята. Принята!

Мама, слышишь?! Твою Шани приняли, приняли, приняли!

Поступившие, как выяснилось, выходили прямиком на улицу через другую дверь. И когда я тоже вышла и оказалась снаружи, то увидела голубое небо, услышала шелест листвы в кронах деревьев, окружавших академию, и мне почудилось, что даже сам воздух стал немного легче.

Будто камень свалился не только с моей души.

— Шайна!

Дин улыбалась широко и радостно.

— Поступила? — Я тоже улыбнулась. Она кивнула.

— И я!

Рядом сновали люди и не-люди, но теперь они меня больше не раздражали.

— Отметим? Здесь неподалёку хороший трактир есть, — предложила Рональдин, и я согласилась, не потому что очень хотела отметить — просто меня впервые в жизни пригласили в трактир. Не ресторан, конечно, но тоже неплохо.

По пути туда мы оживлённо обсуждали прошедший экзамен. Оказалось, что экзамен у целителей принимают в помещении общей столовой, боевики отвечают в Парадном зале, а прикладушники — в зале памяти.

— А чем они отличаются? Парадный и памяти…

— Это два бальных зала. В Парадном висят портреты всех императоров и императриц, а в зале памяти — групповые портреты учащихся академии, в основном выпускников. Если кто-нибудь из твоих родственников тут учился, можно найти его портрет в зале памяти.