Книга Двуликие, страница 561 – Анна Шнайдер

— Вот я и хочу посмотреть, — кивнул Коул и умоляюще сложил ладони, глядя на меня жалобным котиком. — Пожалуйста, Шани! Обещаю только туда и обратно. Ты же говорила, тебя никто не ловил, охраны не было?

— Не было. — Я закусила губу, помялась и всё же кивнула. — Ладно, пошли. Только смотри у меня! Туда и обратно. Чтобы прошло не дольше минуты.

— Обещаю.

Обещает он… Как объяснила Эмирин, для небольшого изменения незакреплённой части формулы амулета ему будет достаточно и десяти секунд.

Через полчаса я возвращалась из зала памяти к себе в комнату. Коул проводил меня до самой двери, сияя, как начищенный чайник. Ещё бы! Взял мой амулет, прыгнул в портальное зеркало, вернулся не дольше чем через минуту. Отдал мне всё, поблагодарил, довольно улыбаясь, а я при этом ощущала себя так отвратительно, словно меня макнули головой в унитаз.

В любом артефакте есть статичная и изменяемая часть формулы. Вторую делают в том случае, если это необходимо — например, амулет должен сменить владельца. И мой амулет мог его поменять, мама же не знала, когда придёт время отдавать долг души. Вдруг я захотела бы передать амулет своему ребёнку? Но для того, чтобы изменить формулу, я должна была снять его с шеи… добровольно. И я сняла. А Коул просто вплёл себя как одного из владельцев. Это было несложно, он ведь в родстве с мамой, создательницей амулета. И теперь в любой момент Коул сможет снять его с моей шеи, даже не касаясь цепочки и пальцем.

Да, это было необходимо. Но неприятно и тошно. И страшно. Я дико боялась, что ничего не получится…

Оказалось, что боялась не только я. Когда Коул оставил меня у двери и я вошла в кабинет отца, то обнаружила внутри Даниту. Принцесса сидела на диване, пила чай из кружки, и её руки слегка дрожали. Отец, судя по его мрачному виду, уже был в курсе плана Эмирин и Норда и встретил моё появление недовольным взглядом, вздохнул и сказал:

— Это к тебе, колючка.

Данита, отставив кружку на стол, выпрямилась, будто ей втолкнули кол прямо в горло, и хрипло призналась:

— Шайна, я боюсь.

На «колючку» она даже внимания не обратила. Хотя раньше отец не позволял себе так называть меня при посторонних, но сегодня, после разговора с Эмирин, он явно был не совсем в адекватном состоянии. Как и Данита, собственно.

— Я тоже, — призналась я честно, и принцесса, неожиданно сорвавшись с места, подбежала ко мне и обняла изо всех сил, всхлипывая и пряча лицо на моей груди.

Мне неожиданно стало её до ужаса жаль. Девочка, потерявшая отца и мать, причём о гибели последней она даже не знала, полагая, что та до сих пор жива, просто живёт в Мирнарии. Девочка, которую использовали как наживку для рыбы, пытаясь поймать на неё охотника за Дамиром. Девочка, от которой спрятали любимого брата, и подсунули вместо него неискреннего ухажёра, сотрудника Тайной службы… Девочка, лишившаяся обожаемого дяди… Теперь я уже понимала, что действительно обожаемого. Несмотря на всю критику, принцесса любила императора, как любят солнце, заставляющее расти траву и цвести деревья. Да, оно порой обжигает, но оно же даёт жизнь.

У Даниты, в отличие от меня, не было ни одного близкого человека, к которому она могла бы прийти и сказать вот это: «Я боюсь». Поэтому она пришла ко мне. Удивительно, но на этот момент я оказалась для неё самой близкой. Я, не испытывающая к ней практически никакой симпатии.