Книга Двуликие, страница 352 – Анна Шнайдер

— И вы не станете помогать мне его искать?

Эмирин улыбнулась и в третий раз ответила:

— Верно.

— Почему?

— Это слишком опасно, по крайней мере сейчас. Но со временем ты всё узнаешь, наберись терпения. И в целом… Шани, я думаю, главное — это не подробности хитросплетений заклинаний, которые влияли на Триш, а то, что ты понимаешь, — она не струсила.

Я опустила голову и негромко призналась:

— Я не уверена… простите, профессор.

— Тебе не за что извиняться. Я понимаю тебя. — В голосе Эмирин слышалась улыбка, а я не понимала: как она вообще может улыбаться после того, что с ней и её ребёнком сделала моя мама? Как это можно простить? Я не представляла. Мне кажется, если бы кто-то поступил так со мной, моя любовь умерла бы тут же. — Триш было стыдно, но трусость здесь ни при чём.

— Но вы же не знаете этого точно, — возразила я, так и не поднимая головы. — Вы просто верите в это, но вы не знаете точно!

— Знаю.

Я всё же подняла глаза — и наткнулась на светлый и такой ясный взгляд, что задохнулась. Слёзы душили, стиснув грудь, было горько и смертельно обидно, что мама так и не нашла в себе сил вернуться. Она ведь была гениальной, неужели за столько лет она не сумела разрушить влияние каких-то дурацких заклинаний?!

Эмирин протянула руку, погладила меня по щеке, и я беспомощно всхлипнула.

— Шани, в тебе сейчас говорит обида на то, что твоя мама оказалась не идеальной. Я знаю, как это бывает, и это пройдёт. Ты разочарована в ней, потому что думала, будто знаешь её — а оказалось, что нет. Но у меня другой случай. Я знала Триш и её способность совершать необдуманные, импульсивные поступки — и то, что я не подумала о таком развитии событий, и моя ошибка тоже. Я не снимаю ответственность с неё, но я, в отличие от тебя, никогда не была разочарована в Триш. Однако так же, как и ты, я продолжаю любить её. И моя уверенность в том, что я утверждаю — она не струсила, — основана на этой любви. Так всегда проявляется это чувство. Мы верим в тех, кого знаем и любим.

С каждым произнесённым словом мне, с одной стороны, становилось легче, потому что я начинала понимать Эмирин. А с другой… я осознавала, что вряд ли когда-нибудь достигну подобной мудрости. Мне по-прежнему хотелось хорошенько треснуть маму за то, что она натворила двадцать лет назад. И я не сомневаюсь, что мне будет хотеться этого ещё долго.

— Ну что, — улыбнулась ректор, и глаза её отчего-то задорно сверкнули, — выпускаем Дамира и Дин из ванной?

— А-а-а… — Я открыла рот. — В смысле?..

— Я держу их там уже минут пять, — призналась Эмирин и пожала плечами, заметив мой изумлённый взгляд. — Они должны были выйти раньше, но нам с тобой необходимо было договорить.

— Конечно выпускать! — Я даже с места вскочила, представив, как мои друзья томились в ванной, пока мы с ректором разговаривали, по сути, ни о чём. Она ведь ничего так и не объяснила про мои сны.

— Не переживай, — хмыкнула Эмирин. — Они там не скучали.

Она сказала это с такой понимающей улыбкой, что я даже немного смутилась.

Встретив друзей, которые были в лёгком шоке оттого, что какое-то время дверь ванной не открывалась, я упорхнула мыться сама и долго тёрла спину щёткой, рассуждая об услышанном. Нет, не о маме и её поступках — о своих снах.

Заклинание «огненный цветок» никак не могло повлиять на возможность вернуться, а вот Подчинение — могло. Наверное. Я знала об этом заклинании преступно мало, но помнила, что оно напоминает магию Разума. Значит, здесь идёт речь о способности кем-то управлять. Но тут возникал вопрос — почему, если Триш можно было управлять, её не заставили, допустим, покончить с собой? Или там управление ограничено? Надо выяснить.