Книга Двуликие, страница 222 – Анна Шнайдер

У Эмирин давно не было иллюзий по отношению к своей особенной силе. Да, она давала некоторое преимущество, но и добавляла проблем. Кроме того, если обычный маг, убив кого-нибудь, отделывался только лёгким испугом, то маги Разума теряли свои способности. Как это случилось с Триш.

Что же касалось чтения мыслей и залезания в голову… От этого можно было защититься. И Эдриан, несомненно, знал, как это делается, — Триш сама его научила.

Пространство перед лавкой Паука звенело от напряжения — столько магии здесь скопилось в его артефактах. Эмирин на секунду закрыла глаза и задержала дыхание, пытаясь уловить суть этой магии… Ничего плохого она не ощущала. Обычные амулеты и артефакты, пульсации запрещённых не было. Впрочем, может, он просто умеет их хранить.

Ректор академии медленно и осторожно открыла дверь, зашла внутрь лавки. Огляделась.

Паук, стоявший в этот момент возле одного из стеллажей, обернулся и застыл, увидев её. Застыл весь — и телом, и лицом.

Эмирин изучала его с неторопливой задумчивостью. Крепкий человек, сильный, с коротким ёжиком седых волос. Глаза голубые, холодные и неприветливые. Узкие, упрямо сжатые губы и упрямая же ямочка на подбородке. Высокий лоб, бледная кожа — везде, кроме ладоней. Ладони натруженные, как у любого артефактора, грубые, сухие даже с виду.

— Прощу прощения… леди, — сказал Паук явно недовольным голосом. — Я закрываюсь через пятнадцать минут. Так что если вы не готовы к совершению быстрых покупок, то лучше приходите завтра.

Эмирин улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд, подходя ближе к хозяину лавки. Он наблюдал за ней с настороженностью, а она дышала… дышала… дышала… пытаясь уловить знакомый запах.

Нет. Паук пах незнакомым человеком. Впрочем, её это не удивляло. Иначе он был бы плохим артефактором.

— Я готова совершить быструю покупку, — произнесла Эмирин, встав почти вплотную к мастеру. — Нет ли у вас… скажем, пера-самописца?

Перо-самописец… Ректор прекрасно помнила, как Эдриан и Триш разрабатывали этот амулет. Риш тогда была… кажется, на четвёртом курсе.

«Амулет, записывающий всё, что говорится присутствующими, — полезнейшая вещь!» — так восклицала воспитанница, работая над пером.

— Никогда не слышал о таком, — сухо ответил Паук, но Эмирин заметила, как его глаза гневно блеснули.

— Тогда, может быть, бокал-непроливайка?

— Нет.

— Кинжал-неубивайка?

— Леди, вы издеваетесь? — артефактор сложил руки на груди, и голос его уже напоминал сердитый птичий клёкот. — Ничего подобного не существует!

— Да? — она засмеялась. — Странно, а я думала, что читала где-то о подобных вещицах…

Паук молчал, глядя на Эмирин с мрачной злостью, и она решила проверить кое-что ещё.

Считается, что магию Разума невозможно почувствовать. На самом деле это не так. Любая магия вызывает колебания — как движение ветра. Только стихийная — ураган, а магия Разума — лёгкое дыхание.

Эмирин осторожно дотронулась до сознания мужчины, застывшего перед ней… Точнее, попыталась дотронуться. Пространство вокруг моментально зазвенело и завыло — так, что у неё заложило в ушах.

Паук усмехнулся.

— Леди, вам напомнить, что в Эрамире строжайше запрещено вторгаться в чужое сознание без разрешения?

Она засмеялась.

— Хорошая защита… от меня.

Звон амулетов стих, и хозяин лавки, чуть сильнее напрягшись, спросил: