Книга Двуликие, страница 203 – Анна Шнайдер

— Тогда любого человека на высокой должности можно назвать формалистом, — возразила я. — Хоть вот Эмирин.

— И это тоже правда. Мы обязаны быть формалистами. И император обязан больше всех. Увы, Данита… она не всегда способна понять его в силу возраста и характера. Но это нестрашно, Шани. Поверь мне, это не значит, что Данита не любит своего дядю. Просто она, — Норд усмехнулся, — любит его покритиковать.

— Да я верю. Но ты не ответил… насчёт императора.

— Я, честно говоря, не знаю, что отвечать, Шани. Велдон… человек. Со своими достоинствами и недостатками.

— Он тебе нравится?

Норд вновь нахмурился, глубоко задумавшись.

— Я даже не знаю… Скорее нет, чем да.

Я решила пояснить ещё одну причину своего вопроса.

— Понимаешь… его ведь прокляла моя мама… И я хочу понять…

— Понять, за что? Я могу рассказать тебе. Они были друзьями — Велдон и Триш. Только она его любила больше, чем друга. Это ты наверняка поняла по снам.

— А он её не любил?

Глаза у Норда стали какие-то странные. Словно ему… было больно?

— Тогда он думал, что нет. Они были молоды, Шани. Иногда в молодости нам кажется, что мы любим кого-то, а потом оказывается… что это наваждение.

— Ты про Эмирин? — уточнила я. — Он всё-таки понял, что…

— Понял, — Норд кивнул. — Но для Триш было уже слишком поздно. Для них обоих было слишком поздно. Велдон очень нехорошо поступил с ней. Гадко. Риш подслушала один разговор, вышла из себя и прокляла его.

Зная маму… точнее, зная Триш… я представляла, как это всё произошло. Она, скорее всего, даже не успела подумать о своём поступке.

— Император настолько плохо поступил?

— Да. По сути, он предал её. Велдон, влюблённый в другую, воспользовался Триш, чтобы заставить Эмирин ревновать. Риш услышала, как он признавался в этом Эмирин.

— Ревновать?.. — я удивилась. — Но это ведь… бред…

— Да, — усмехнулся Норд. — Полный бред, я согласен. Но я ведь уже говорил: в юности мы порой совершаем на редкость глупые поступки. И иногда эти поступки преследуют нас потом всю жизнь.

Почему-то мне показалось, что хранитель библиотеки говорил не только об императоре, но и о себе тоже. Вот только я постеснялась спрашивать. Вместо этого взяла ещё конфету и сунула её себе в рот.

Честно говоря, я всё равно считала, что мама изрядно переборщила с наказанием. Такое сильное проклятье… это же какая плата должна быть… А уж за двадцать лет оно должно было пустить корни глубоко в душу императора.

— А он знает, как снять проклятье рода?

— Нет. Однажды Велдон спросил об этом Эмирин, но она сказала — если ответит, то снять ничего уже не получится.

— Да, так бывает. — Я кивнула: читала о подобном сравнительно недавно. — Но знаешь… Это должно быть что-то простое. Такие сильные проклятья обычно не накладываются на сложные условия, но дело не только в этом. Мама была импульсивна, и… она погорячилась. Не могла она в момент проклинания что-то сложное выдумать. Условие должно быть простым.

— Я тоже так думаю. Но пока Велдон не догадался. Он думал, что проклятье спадёт, если он откажется от Эмирин, и он фактически отказался — не общался с ней лет двадцать… Но нет. Проклятье до сих пор на месте.

И тут меня как по голове чем-то шарахнуло.

— Так это… что же получается… По условиям проклятия и император, и весь его род не могут иметь наследников. Бесплодие.