Книга Двуликие, страница 116 – Анна Шнайдер

— Вот и всё, — сказала я, улыбнувшись эльфу. — Видишь, совсем не больно.

— Дура, — выдохнул он.

— Будем считать, что это «спасибо». Не за что, Коул. Всегда рада помочь.

Он хотел сказать что-то ещё, но не успел — карета остановилась, и возница постучал по обшивке:

— Выходите, господа студентики, довёз я вас.

Я моментально выскочила наружу, не дожидаясь, когда эльф опомнится и выплюнет очередную гадость. Расплатилась с возницей и зашагала по направлению к академии, не оглядываясь на Коула. Уж здесь-то ему явно не грозили никакие опасности.

На воротах стоял незнакомый мне маг. Оглядев нас с эльфом, едва заметно усмехнулся и произнёс:

— Опоздание к отбою. Идите сейчас к дежурному. Он на втором этаже основного корпуса, кабинет двести одиннадцать. Напишете объяснительную — и марш в общежитие. Только не шумите сильно.

Мы синхронно кивнули и вошли на территорию академии. Парк вокруг не прошли — промчались, а когда оказались внутри основного корпуса, почти побежали по лестнице на второй этаж.

В коридорах горел неяркий свет — как раз такой, чтобы можно было идти, не боясь оступиться, но рассмотреть что-то в двух шагах от себя было нереально. И тем не менее я рассмотрела.

— Что это, Коул?

Эльф тоже остановился, вглядываясь в один из тёмных провалов, которыми ночью казались ниши возле стены и колонны.

— Кажется, это чьи-то ноги.

Мы, не сговариваясь, подошли поближе… чтобы почти тут же отпрянуть. Коул грязно выругался, а я закрыла рот ладонью.

— Шайна… беги к дежурному магу… — с трудом выдавил из себя эльф. — Скорее!

Я кивнула и сорвалась с места.

Там, возле стены, лежала девушка с окровавленным затылком. И мне даже не нужно было смотреть ей в лицо, чтобы понять, кого именно ударили по голове сегодня ночью.

Принцессу Даниту.

Наследный принц Дамир

Когда Шайна не явилась к отбою, у наследника неприятно засосало под ложечкой.

Может, просто осталась в борделе? Наверное, могла. Но почему так тревожно и противно? И внутри что-то дрожит, как бывало всегда, когда он чувствовал грядущие неприятности.

Дин тоже не спалось. Она сидела на постели, уставившись в одну точку на стене, и лицо её было напряжённым. Она волновалась, только не хотела этого признавать из-за обиды.

И с каждой прошедшей минутой их беспокойство становилось всё сильнее и сильнее.

— Ну где же она… — прошептала Дин, когда после отбоя прошло два часа.

— Волнуешься? — усмехнулся Дамир, встал с кровати и сел рядом с Рональдин. Погладил её по напряжённой спине, дотронулся до золотой косы.

— Да, — огрызнулась девушка, раздражённо поведя плечами. — А по-твоему, не должна?

— Ну-у-у… — протянул Дамир и вновь усмехнулся. — Когда ненавидят, обычно не волнуются.

Дин вздохнула. Повернулась так, чтобы видеть его лицо, и тихо сказала:

— Я не ненавижу её. Всю ночь ворочалась, думала… Страшно злюсь, это да. Убить готова… Но не ненавижу. Глупо?

— Нет. Наоборот.

Дин немного помолчала.

— Знаешь, на что похожа эмпатия? Она как музыка. Я постоянно, на краю сознания, будто слышу музыку. Несколько десятков различных музыкальных инструментов… И если я постараюсь, то смогу различить их все. Каждый играет собственную мелодию, и все они, сливаясь, напоминают постоянный нестройный хор в моей голове. На тебе есть амулет, Мир, — ты не звучишь. А вот Шайна… Её мелодия столь печальна и пронзительна, что у меня болит сердце. И разве… я могу её ненавидеть? Она ведь несчастна. И мне всё время кажется, что, если я не прощу Шайну, это её убьёт.