Книга Двуликие, страница 109 – Анна Шнайдер

— Нет.

— Вот именно. Не выдумывай. Дин просто надо остыть. Она успокоится, вы поговорите, и она тебя простит. Вот увидишь.

Я несколько секунд смотрела на спокойную Мирру. Почему-то я не замечала в ней осуждения.

— А… ты?

— А что я? Мне не за что тебя прощать. Да и вообще, Шани… Тебе тогда сколько лет было? Десять? Я вспоминаю себя в десять. Могу сказать честно — мозгов у меня в то время не водилось.

— Разве это оправдывает…

— А разве нет? Слушай, я, конечно, не судья и не советник императора, но даже я понимаю — нельзя судить ребёнка так же, как взрослого. Сейчас ты можешь отвечать за то, что делаешь, потому что осознаёшь последствия. А тогда ты просто была маленькой дурой.

У меня не получилось удержаться от улыбки, хоть тема и не была весёлой.

— Лестно.

— Ну уж как есть. И Дин это понимает, Шани. Она просто злится.

Я отвела взгляд, посмотрев на дверь ванной — там, за ней, лилась вода и что-то гремело. Кажется, Рональдин отводила душу, швыряясь в стены пузырьками с шампунями.

— Оборотни… страстные натуры, — услышала я краем уха тихий смешок Мирры, в котором мне почудилось нечто такое чувственное, что я немедленно повернулась и вопросительно поглядела на рыжую.

— Мир?..

— Лучше не спрашивай, — снова усмехнулась она, махнув рукой. Но мне уже и не нужно было спрашивать. Я поняла, почему Дин до сих пор ничего в меня не швырнула. Видимо, часть энергии она потратила на более приятные вещи.

И я почему-то была рада за них с Миррой. Но при этом отчаянно им сочувствовала, понимая — будущего у таких отношений быть не может.

— Я дура, да? — спросила вдруг рыжая спокойным, немного уставшим голосом.

— Не больше, чем я, — ответила так же спокойно, подумав о Норде. Ещё неизвестно, чьи чувства более безнадёжны — Мирры к Дин или мои к хранителю императорской библиотеки.

Император Велдон

День умирал, и он вместе с ним.

Знакомое ощущение опустошённости, но сегодня оно было острее, чем обычно. Обычно его вечера были заполнены звенящей усталостью, от которой хотелось лезть на стену или биться об неё головой. Но сегодня всё было иначе.

Из-за чего? Велдон усмехнулся, садясь в кресло.

Двадцать лет прошло, а та ночь всё ещё терзала его, не давала забыть о себе. И Шайна… она просто напомнила. Неосознанно.

«Никогда тебе не быть ни мужем, ни отцом! И у Альтерров больше не будет наследников! Никогда! Никогда!»

Её голос, гневный, надрывный, до сих пор звучал в ушах. Что же ты сделала, Триш?..

Велдон закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. Нет, он не будет думать. Лучше отдохнуть. Он всегда считал, что бесполезно думать о том, что уже случилось и чего нельзя исправить. Напрасная трата времени, а его время очень дорого стоит.

Император даже не заметил, как задремал.

В окна било яркое непримиримое солнце, освещая каждый уголок библиотеки, слепило глаза. И с этими самыми глазами, кажется, что-то было не так… Ведь здесь не могло быть её…

Солнечные лучи обнимали тонкую фигурку Триш — такую, какой он запомнил её. Чёрный форменный плащ академии, распущенные волосы, мягкое сияние глаз, счастливая улыбка.

Он хотел встать с кресла — но не смог. Даже пальцем пошевелить не получалось.

Триш же шагала по библиотеке, оглядываясь, словно с любопытством. Она была похожа на маленькую милую птичку.