Книга Не злите женщину: Вендетта с того света, страница 30 – Ксения Шеховцова

Алек

Когда я увидел, как Арагон, словно ядовитый паук, оплетает Киру тьмой, медленно затягивая в свою грязную ловушку, в голове разверзлась бездна, засасывая в ледяной водоворот прошлого.

Всё повторилось с пугающей точностью. Десять лет назад на её месте была Вероника — девушка, чей взгляд, словно первый луч рассвета, пронзил кромешную тьму моего существования, став путеводным маяком в этом прогнившем царстве порока. Я, погрязший в грязных делах Морока, потерявший себя в омуте греха, лишь благодаря её свету отчаянно пытался выбраться на берег. Но я не уберёг её от тьмы.

В тот роковой день я оставил её одну у проклятого бара. До сих пор проклинаю себя за эту ошибку. Арагон, этот лживый пёс, обманом выманил меня из клуба, сославшись на срочную встречу, и я, наивный дурак, повёлся, оставив её беззащитной на растерзание. Когда осознание ударило, было уже непоправимо поздно. Словно обезумевший зверь, я ворвался обратно в клуб, но её и след простыл. Стрелой взлетел по лестнице в VIP-зону. Липкий, леденящий пот сковал тело, предчувствие беды ударило в самое сердце, словно кинжалом.

Я откинул расшитую золотом ширму одной из VIP-кабинок и замер, парализованный ужасом. Вероника, полуобнажённая, из последних сил цеплялась за ускользающий ритм музыки, а Морок, развалившись на шёлковых подушках дивана, вальяжно водил пальцами по воздуху, управляя ею.

Дальше мир померк, пелена безумия опустилась на глаза, застилая рассудок. Я, словно одержимый бесом, бросился на него с кулаками, но Морок был сильнее. Он придавил меня к полу, заставив смотреть, как высасывает до дна душу той, кто стала для меня целым миром, последней искрой надежды в этом кромешном аду.

Последнее, что она прошептала, прежде чем навсегда сомкнуть веки: «Я люблю тебя». Её обмякшее тело рухнуло на пол, словно сломанная кукла. Морок переступил через неё, как через ненужную вещь, и подошёл ко мне. Наклонившись, он схватил меня за шиворот и грубо поднял:

— Щенок! — выплюнул он с презрением, обдавая меня зловонным дыханием. — Это тебе наказание за то, что посмел пойти против меня. Советую запомнить этот урок с первого раза, я не люблю повторять дважды.

И я запомнил. Запомнил навсегда, выжег этот урок на самой своей душе. С того дня я жил только ради мести, лелеял её в каждом вздохе. Подавив в себе пламя бунта, я покорно выполнял все его приказы, выжидая, когда бдительность Морока ослабнет, когда появится хотя бы малейшая брешь в его непробиваемой броне.

Пока я шёл к кабинету Каса, призраки прошлого вихрем проносились перед глазами, терзая душу. Теперь меня осенило: вот что манило в Кире — неуловимое эхо Вероники. Та же строптивость с горчинкой, непокорность, замешенная на отваге, готовность смело взглянуть в лицо надвигающейся опасности. Словно одержимый, я распахнул дверь кабинета и ворвался внутрь, ища её глазами. Кира безвольно лежала на маленьком кожаном диване, словно выброшенная кукла. Я рванулся к ней, но Кас, словно тень, возник из угла бара, останавливая меня властным жестом.

— Не трогай, пусть отдохнёт, — устало обронил он, безжизненно крутя в руке бокал с виски. — Всё повторяется, брат. — Он осушил бокал и с глухим стуком поставил его на барную стойку.

Внутри что-то болезненно сжалось. Не в силах сдержаться, я подошёл к Кире и опустился на пол рядом с ней. Тёмные пряди волос непокорно выбились из причёски, упав на её лицо. Я бережно убрал их, заправив за ухо, и она смешно поморщила носик. Жадно вглядываясь в её черты, я искал ускользающее сходство с Вероникой. Да, что-то было… но лишь намёк.