Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 56 – Натали Карамель

Илания почувствовала, как в сознании зажигается лампочка.

— Эти душеприказчики! Кто они? Ты слышала имена?

Латия сокрушённо покачала головой.

— Нет. Только знаю, что один из них — старый компаньон отца по шёлковой гильдии. Другой... возможно, тот же судья Леон. Отец твой им верил, как братьям. Говорил, у них стальные спины и ледяные сердца для дел, но честь горячая. После свадьбы, после твоего переезда сюда... я ничего не слышала, — лицо Латии омрачилось. — Один раз, через полгода, приезжал какой-то важный господин в чёрном, спрашивал о твоём здоровье. Но Виралий принял его в кабинете, один. После тот господин уехал, а Виралий был злее осы и сказал всем, что это доктор, и чтобы никто не смел тревожить тебя расспросами. Я думала... я думала, всё улажено по твоей воле.

«Три гипотезы: 1) Они подкуплены (враги). 2) Они обмануты и бездействуют (потенциальные союзники). 3) Виралий их изолировал (нейтралы, которых нужно активировать). Задача: определить, какая версия верна, и действовать соответственно».

В груди кольнула чужая, но острая боль — разочарование той девушки, которой она была.

— А если не улажено? — голос Илании стал тише и острее. — Если Виралий подделал моё согласие или нашёл способ обойти этих людей? Тогда где-то должна быть фальшивая доверенность или документ об отказе попечителей. Или... он их подкупил. Где все это может быть?

— В его кабинете! — прошептала Латия.

— Не знаю, там все разбросанно, — глаза Илании сузились. — Нужно, чтобы там навели порядок.

План родился быстро, почти сам собой. Грубый, рискованный, но работающий. Он основывался на двух аксиомах поведения хищников: жадный всегда боится потерять уже почти схваченную добычу, а напуганный всегда совершает ошибку. Нужно было столкнуть их лбами, оставаясь в тени.

Через кухарку Муру, чей племянник служит в конторе Сивого Ганса на побегушках, передали анонимную записку. Не напрямую кредитору, а в пачку бумаг, которые мальчишка должен был отнести хозяину. Записка была на том же грубом листке и тем же дешёвым углём, каким велась чёрная бухгалтерия — такую не отличить от внутренней переписки.

Записка была краткой, нарочито неграмотной, но пугающе конкретной:

«Гансу. Долг Обеан под вопросом. Залог — приданое жены. Ходят слухи от его же людей, что старый контракт жены где-то в доме и запрещает такие залоги. Если слухи правда и бумага всплывёт — долг превратится в пыль. Совет: дави тише, но крепче. Заставь его самого показать, что залог чист. И проверь, нет ли у него других кредитов под тот же залог — тогда наш куш может уплыть».

Подписи не было. Только отпечаток грязного пальца, как на всех расписках в этой конторе.

«Даже если Ганс не поверит, семя сомнения будет посажено. А если поверит и начнёт давить — Виралий полезет проверять или прятать контракт. В любом случае, он выдаст своё слабое место».

Илания не надеялась, что Ганс сразу бросится в атаку. Нет. Она сеяла семя сомнения. Зёрнышко беспокойства в уме жестокого и жадного человека. Кредитор теперь знал: долг может оказаться мёртвым грузом. Что он сделает? Начнёт давить на Виралия сильнее. Потребует доказательств, что залог чист. Или начнёт собственное расследование.

В любом случае, давление на Виралия удвоится. Он занервничает. Начнёт совершать ошибки. Возможно, полезет в бюро за контрактом... и куда-то его денет. Или, наоборот, попытается его уничтожить, что тоже будет свидетельством против него.