Книга Его выбор, страница 43 – Мари Са

Ведь если слова и действия могут обмануть. То глаза никогда не обманут.

— Это платье… — бросаю выразительный взгляд на Игната, а Соня толкает его локтем в живот, — тебе очень идет!

— Конечно идет! Анечка у нас красавица! — воркует подруга. Теперь я уже могу так ее называть. За последнее время мы и правда очень сдружились. — Тем более я над этим макияжем пол дня колдовала.

— Какой макияж? Она разве накрашена?

— Хороший макияж и должен быть незаметен, — дуется Соня, — а ты что хотел бы идти с девушкой с малиновыми тенями на глазах?

— Я бы предпочел идти с девушкой, у которой нет в животе ребенка!

— У тебя слишком высокие требования, — шучу, но никто не смеется.

А я замечаю, как Соня губу поджимает. Отворачивается. Глаза прячет. И на сердце так неспокойно становится. Но расспрашивать в чем дело некогда. Мы, итак, почти опаздываем. К тому же я волнуюсь до жути. До трясущихся кончиков пальцев. А в животе так крутит, будто там не ребёнок, а черная дыра засасывающая галактике.

— Простите! Мне надо выйти!

К туалету несусь. Слышу позади горестное бормотание Игната.

— Почему я должен идти куда-то с беременной? Вдруг она снова в обморок грохнется или ее на меня вырвет!

— То есть если девушка беременна, то значит от нее одни проблемы? — заводится с пол-оборота Соня.

— Конечно!

— Козел!

Удаляющийся стук каблучков по полу последнее что слышу перед тем, как дверь в уборную закрываю. От нервного напряжения меня и правда пару раз в кабинке выворачивает. Но зато легче становится. Правда ненадолго. Но мне главное начало вечера продержаться.

Когда выхожу Сони уже и след простыл. А Игнат мрачный как туча. Даже страшно с ним заговаривать. Не то что в одну машину садиться. Но приходится. В конце концов я всю эту кашу заварила. Поздно сдавать назад.

Доезжаем до места в полном молчании. Игнат несколько раз звонит. Я даже знаю кому. Но Соня не берут трубку. Обиделась на его слова про беременных? Интересно почему? Сама ведь еще недавно была такого же мнения.

Игнат матерится и бьет телефоном об руль.

— Аппарат то в чем виноват? — возмущаюсь, — может просто признаешься уже ей?

— Ты ко мне в психологи личные что ли нанялась? — грубит, — образование то хоть имеется?

— Чтобы понять это, не нужно быть психологом.

— Это? Что?

— То что ты ее любишь!

— Бред!

Он отшвыривает телефон на заднее сидение. Чертыхается. И ползет за ним обратно. А мне даже легче становится. Я немного переключаюсь. Сбрасываю напряжение, достигшее, кажись, высшей отметки. Что помогает лучше всего не думать о своих проблемах? Конечно чужие.

Но Игнат возвращает меня с небес на землю.

— Ладно. Пойдем. Это важный вечер. Надо будет облизывать инвесторов. Есть там один особенно скользкий тип. Рокот. Ты готова?

— Я что должна буду его облизывать?

Игнат ржет как дурак.

— Ты, Аня, конечно, милашка. Но, во-первых, не в его вкусе. Он длинноногих любит. Во-вторых, беременная. А, в-третьих…

— Что тебе моя беременность то далась? — перебиваю, так и не услышав, что же там, в-третьих, — это не болезнь, между прочим.

— Не люблю весь этот головняк с детьми, — признается, — не понимаю. Да и не нужно мне все это.

— Ты что и жениться не собираешься?

— Нет. Это исключено. Мне примера отца хватило. Брак не для меня.

Уже снова рот открываю. Хочу спросить. А как же Соня? Но не спрашиваю. И хотя за подругу очень обидно. Но не мое это дело. И я не должна вмешиваться. Хотя, с ней может и поговорю на эту тему. Но позже. А сейчас своих проблем хватает.