Книга Ло. Лётная школа, страница 97 – Лолита Моро

— Дурак! — высказалась я.

Форсмажор накрыл опостылевшим мужским откровением. Переодеться негде. Почему моя ванная комната напротив, через коридор? Кто это придумал!

— В другой глаз хочешь? — ухмыльнулся блондин.

— А ты по яйцам? — не осталась я в долгу.

Повернулась спиной. Скинула туфли и стала натягивать комбез прямо на чулки, прикрывая голую попу полой платья. Являла знакомые всем женщинам чудеса изворотливости.

— Я тебе эту подлость еще припомню, не сомневайся. Но сколько стыдливости! Подумать только! Ты прямо как девочка стесняешься, Петров, — издевался барон, — я тебя не узнаю.

— Да я… — я скинула многострадальное платье через голову на пол, обнажив перед ним спину.

Тишина. Не оборачиваясь, сунула руки в рукава камуфляжа.

— Мы злодеев ловить идем? — заглянул в дверь экипированный по самую бороду Эспо. — Или как?

Я вжикнула молнией комбинезона. Погнали!

— Вставай, Ленька! — побратим могучей рукой тряханул меня за плечо.

— Не-ет, я не хочу-у-у! — я накрылась с головой. Никогда больше я не выпью ни капли сухого мартини! — Отста-а-ань!

Иван распахнул настежь окно и стянул с меня одеяло. Я явила солнечному утру узкую майку и любимые панталоны.

— О! — заржал старлей, — классные труселя! Ну-ка, ну-ка!

Он схватил меня за руку и поставил на холодный пол вертикально.

— Вот это банки! Баночки! — Ваня пощупал мышцы на моих плечах, — я горжусь тобой, братка.

— А на ногах зацени! — я расставила ноги, сделала присед и напрягла мышцы бедер и икр. Впрочем, они всегда там были. — А?

— Молоток! Еще полгода и станешь похож на нормального летчика, как там пресс? — он приподнял на мне майку и сунул кулак в живот.

— И-и-и! — заверещала я. Рука у моего названного братана тяжелая. Майка к тому же опасно задралась вверх.

Ваня нахально потыкал пальцем туда, где искал пресс. Между прочим, там уже кое-что намечалось. Не пресловутые кубики, понятное дело, но мышцы наросли. От грубых пальцев сразу покраснела кожа. Жди синих пятен.

— Отвали, садюга! — я нахлобучила ему подушку на бритую башку. Вырвала руку и хотела удрать. Ага!

Старлей ловко отловил меня за щиколотку и повалил на кровать. Сунул мордой в матрас.

— Это ты мне, брату? Как у тебя язык повернулся! Кто я? — Ваня лихо оседлал мою бедную поясницу. Стянул оба локтя за спиной в одну руку. Больно! Я выворачивалась ужом из-под железного побратима.

— Пусти, дурак здоровый! Справился с младшим! Обижаешь братана? — шипела и плевалась я от злости. Тяжело!

— Ничо, ничо! Учись терпеть, пацан! — Ваня ржал в голос, держал под собой небрежно одной левой и выворачивал правой мои руки из суставов. Ничего смешного в этом я не находила. Злые бессильные слезы душили. Убью нафиг дурака! — Вот как я тебя учил? Не становись к противнику правым боком. А ты? Вот тебе за это болевой. Учти, я ведь даже не в полсилы держу.

— Отпусти-и-и! — я едва дышала от злости и боли. — Убью!

— Да ты освободись сначала, — снисходительно начал Ваня и заорал: — Сука!

Он разжал пальцы и схватился за голень. Со стороны входа раздался веселый смех.

— Тебе весело, Эспо? Ленька меня укусил! — возмутился побратим. Подтянул зеленую брючину к колену. В середине икры наливался багрово-черный кровоподтек.

— Скажи спасибо, что нога у тебе волосатая! — веселился пограничник, — у птенчика Ло зубки соскользнули, а то он мог свободно кусок мяса вырвать.