Книга Вернуть жену. Жизнь после любви, страница 24 – Алекс Мара

Прищуриваюсь, складываю руки на груди, не скрывая раздражения.

— Послушай, Ярослав, у этого разговора есть какая-то цель? Или ты просто решил поделиться со мной своими сокровенными чувствами? — Усмехаюсь.

Надеюсь, что мой полный неприязни взгляд говорит сам за себя. Пусть Ярослав не надеется, что мы станем закадычными друзьями, и я подарю ему прощение и сочувствие.

Он отвечает не сразу. Смотрит куда-то в сторону, потом тяжело вздыхает. Его плечи едва заметно опускаются.

— Знаешь, после того, как мы расстались, я научился быть уравновешенным. Научился сдерживаться, не идти на поводу у импульсов.

Мне становится смешно.

— Ты что, ждёшь моей похвалы?

— Я ничего не жду, — отвечает он устало. Голос звучит ровно, и в этой монотонности чувствуется истощение. — Мне тошно думать, что я расстроил твою дочь.

— Не волнуйся, Аля в порядке, — отвечаю сухо. — Петушиное представление было очень впечатляющим, и оно искупило твою вину. Мы надолго запомним этот спектакль.

В этот момент внезапно раздаётся голос Али. Она открыла дверь машины и подслушивает нас.

— Вы плохо прыгали! — Фыркает с пренебрежением.

Мы с Ярославом одновременно оборачиваемся к ней.

Ярослав удивлённо поднимает брови, словно не до конца понимает услышанное.

— Плохо прыгал, правда? — переспрашивает.

Представляю, о чём он сейчас думает. Для него это представление было огромной, нехарактерной для него жертвой, а моя дочь имеет наглость его критиковать.

— Да, — серьёзно кивает Аля. — Вы когда-нибудь видели, как петух прыгает?

Не дождавшись ответа, она отстёгивает ремень, выскальзывает из машины и начинает подпрыгивать вокруг нас, как маленькая пружинка.

— Вот, вот так. Надо высоко, а вы только чуть-чуть прыгали.

На лице Ярослава появляется светлая, добрая улыбка, впервые за наш разговор. Он слегка посмеивается, качает головой.

— Аля, ты нечто. И правда маленькая принцесса. Понимаешь, дело в том, что я слишком много работаю в офисе, за столом, а в спортзале обычно занимаюсь со штангой. Поэтому я разучился прыгать.

— Это плохо, — говорит Аля так серьёзно, что у меня невольно дёргается уголок губ. — Ну ничего, Матвей вас научит, когда вернётся.

Ярослав переводит взгляд на меня. Его глаза чуть сужаются, потом он спрашивает Алю.

— Твой папа хорошо прыгает?

— Нет, Матвей не мой папа, — отвечает Аля. — Он мой брат. Он сейчас в спортивном лагере, тренируется. Он прыгает лучше всех. Однажды он станет великим спортсменом и выиграет Олимпийские игры. Так сказал его тренер. Мой брат лучший в стране по прыжкам в длину.

Матвей не самый лучший, а в тройке лидеров среди мальчиков его возраста. Однако оговорка Али волнует меня меньше всего.

Ярослав замирает. Его взгляд, до этого живой, чуть насмешливый, вдруг становится неподвижным, словно что-то застывает внутри. Он медленно, настороженно поворачивается ко мне.

— У тебя есть сын?!

Его голос звучит тихо, но в этой тишине слышится напряжение, которое невозможно не почувствовать.

Все моё существо внезапно застывает и превращается в лёд. Кажется, одно резкое слово — и я с треском рассыплюсь на тысячи острых осколков.

Этого не должно было случиться. Не здесь, не сейчас. Ярослав не должен был узнать о сыне.

Матвей…

У Али не было ни единого основания упоминать его в разговоре с Ярославом.