Книга Танцуй для нас, страница 22 – Tommy Glub

К которому приходим почти что одновременно и едва ли понимая, что вообще с нами происходит. Я путаюсь. Не понимаю, почему всё это чувствую. Мне дико и странно думать о себе плохое, мне страшно, что я за деньги творю подобное.

Оргазм накрывает лавиной и распаляет и без того горячую кровь в венах. Дыхание не приходит в норму долго, а мы не двигаемся, пытаясь прийти в себя.

Мы дышим рвано, цепляясь и начиная по-тихонько осязать и чувствовать ещё что-то. Второй секс подряд дарит такие ощущения. Второй раз я готова забыть всё на свете, но ни за что — эту ночь.

Мне так страшно. Так хочется не чувствовать эту эйфорию и бешеное удовольствие. Боюсь признать, что я никогда не чувствовала хотя бы близко что-то подобное. Страшно, что для них это всего лишь игра. Что они этой ночью просто проводят время с целью максимально испортить личные жизни, очернить, испачкать… Мной.

Ведь это по сути так и есть.

Поразительно, как ближе к рассвету квартира преобразилась в уютное и просторное логово. Здесь нет никаких безделушек, лишних вещей на полочках, а потому она кажется необжитой. Но здесь свой уют. И мне нравится тут находиться. Люблю такой стильный, даже кое-где брутальный минимализм и как можно больше пространства, потому жизнь в общежитии, отчасти, меня расстраивает. Мягкое неяркое освещение подчёркивает то, что это только мужское пространство. Вдоль барной стойки и по гостиной размещены многочисленные свечи в стеклянных подсвечниках. Они создают мягкое, теплое свечение, которое придает атмосфере нежность и расслабление.

Свечи уже горели, когда я пришла снова из душа. Наверное, утром мне нужно будет ещё раз привести себя в порядок. Мужчины не церемонятся. А я не хочу, чтобы они вообще о чём-то думали. Мне нравится, когда под нами плавится пол и кожа заживо сгорает от каждого прикосновения.

Я не замечала свечи, пока они не начали гореть. Их не так много, учитывая масштабы квартиры, но именно этот мягкий рассеянный свет и делает атмосферу более интимной. Хотя, кажется, больше некуда. И так всё вокруг так красиво, что замирает сердце…

Мы молчим долго. Едва доели привезенную еду, мы просто расположились у окна и думали о своём. И всё это кажется чертовски правильным.

Попивая вино из большого пузатого бокала, я сижу на подоконнике, абсолютно голая. Впервые мне не страшно, что на меня смотрят так откровенно. Напротив сидит Кир, устремив взгляд на ночной город и лишь иногда прищуривается, словно высматривая что-то там, внизу.

— Сколько тебе лет? — в абсолютной тишине голос Марата звучит очень приятно. Рассеивается по помещению, но не превращается в эхо.

— Двадцать…

— Думаешь, я не знаю сколько тебе лет, Кир? — хохотнул мужчина. Он лежит на диване совсем рядом. Они снова надели только те же спортивные штаны, видимо, больше чтобы не смущать друг друга совсем обнажённым видом.

— Я хотел пошутить, — усмехнулся мужчина напротив, переводя взгляд на меня.

— Смешно.

— Мне девятнадцать пока, — ответила быстро, переводя взгляд вниз и видя, как длинные пальцы Кира ведут вверх по моей ножке и останавливаются на коленке. Он задумчиво водит круги указательным пальцем и чему-то кивает.

— Пока?

— Скоро день рождения, — пожала плечами. Относительно скоро, летом. И я не стану ничего отмечать. Лучше отпраздную, когда со мной будет сестра. Немного дёргаю коленкой, когда становится щекотно и улыбаюсь. — Щекотно.