Книга Жизнь после предательства, страница 67 – Дарья Дятлова

— Хорошо, завтра поеду в деревню. А с работой пока повременю. Я вместо себя другого тренера поставил, ребята на тренировки ходят, стараются. На базе предлагают учить молодых бойцов подрывному делу, на фронте спецы нужны сейчас, как никогда.

— Ой, что же они проклятущие к нам лезут, что им от нас надо то?

— Спокойно, мать, не голоси. Страна справится! — отец успокоил жену, как мог. — Давай сына корми уже, ему кушать хорошо надо. Правильно, сынок, надо мальцов учить военному делу, такой серьезный враг с той стороны.

— Хорошо, отец, с сентября пойду. За меня не волнуйтесь, деньги у меня есть, платят хорошо, нам с женой хватит.

При слове жена так тепло на душе становится, скорее бы утро, помчусь к своей смелой и доброй девочке. И родители за нее горой стоят, это хорошо, когда невестка ко двору приходится. Дело за малым, уговорить простить и понять…

— Мне пожалуйста два аспирина, баночку зеленки и два бинта, — на работе все было без изменений, народ потихоньку шёл, покупали в основном из обычных лекарств, редко — дорогие, но касса к вечеру собиралась неплохая, не стыдно было перед хозяйкой, не зря зарплату получала. — И бутылек спирта положи, милая.

— Хорошо, баб Маш, как внучек ваш, коленки зажили? — к старушке приехал внук с города, да вот беда… часто падал и расшибал коленки.

— Да уже коленка поджила малость, так он сегодня споткнулся и локоть поцарапал, ох уж эти городские, сидят там на этих овощных диетах, что потом ноги не держат. — старушка была веселая, добрая, как и все остальные вокруг, приняли меня, как свою и часто рассказывали мне о своих радостях и горестях. — Пойду я, пока он опять куда не залез.

Бабушка идет на выход, а я записываю в журнал продажу, хоть все продажи прогоняю через компьютер, но все равно для себя на бумажке записываю, чтобы касса потом сошлась.

— Мне валерьянки баночку и мышьяка пакет, — мне можно было голову и не поднимать, этот голос я узнаю и с закрытыми глазами и когда при смерти буду лежать, руки затряслись, ручка выпала и покатилась по столу, сижу и боюсь посмотреть в его сторону. — Юль… я пришел…

Вот что я такая дура а? Вот почему я на него так реагирую? Ну пошли ты его с порога, чтобы шел туда, откуда пришел. Так нет же… первая мысль как у него здоровье? Он же на протезе, а ты его выгнать собралась? Подхожу к кассе.

— А зачем валерьянку и мышьяк? — смотрю на него и насмотреться не могу… даже после болезни выглядит хорошо, подтянутый, спортивный, красивый до неприличия… это нечестно, что парни могут быть такими красивыми… а глаза… какие у него глаза… глянул в них и утонул и не выбраться тебе уже оттуда. — Вместе принимать будешь?

— Это… зависеть от тебя будет… если выгонишь — мне только один путь отравиться…

— А валерьянка?

— Если за муж за меня согласишься выйти… чтоб от радости сердце не остановилось.

— Замуж?! Ты же вроде на Инге жениться собирался, — ослик во мне все-таки немного взбрыкнул. — Или передумал?

— Бес попутал… прости, я понял, что не люблю ее, тебя люблю… если прогонишь, все равно никуда не уйду, рядом буду жить, пока опять не завоюю твое доверие и любовь, — вытаскивает с кармана красную коробочку, открывает, а там кольцо… нежное, красивое, золотое… и вдруг Игнат начинает опускаться на колени, держась одной рукой за стол. Он что с ума сошел? У него же протез, ему же нельзя пока так напрягать ногу.