Книга Записки о хвостатых. Хэллоуинский квест, страница 18 – Алёна Орион

Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь моментом.

— Следовательно... — палец указал на поющее растение, как обвинительный приговор, — это не наш кактус.

— Что?! — Юля отшатнулась. — Но он же похож!

Она склонилась ближе.

— Подождите… вот та изогнутая колючка справа... у Карла она была короче! И здесь, с этой стороны... этого изгиба вообще не было! — Голос её становился всё более истеричным. — ГДЕ МОЙ МАЛЫШ?!

Она метнулась к Райдену, полная ужаса:

— Что вы с ним сделали?!

Райден удовлетворенно улыбнулся, поднял руку и хлопнул в ладоши.

Один раз.

Резко.

Пение оборвалось на высокой ноте, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Кактус дрогнул, его очертания поплыли, исказились — и через секунду он просто исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, как от голограммы.

Пустой горшок стоял на столе, как насмешка.

— Голограмма, — выдохнула Кира. — Это была чёртова голограмма!

— Браво, мисс Моррис, — Райден медленно поднялся из кресла, его взгляд был полон искреннего одобрения. — Вы только что заработали «отлично» по курсу логики автоматом. Экзамен можете не сдавать.

Он прошёлся по залу, руки за спиной, как профессор, читающий лекцию.

— Вы были единственной, кто не поддался эмоциям. Кто включил голову вместо сердца. Остальные увидели кактус, услышали пение — и поверили. А вы проверили факты. Это и была финальная часть теста.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Вальдемара.

— Хорошо, — первой опомнилась Кира. — Где настоящий кактус? Скажите, что вы его не выбросили, а то Юля устроит мировой конфликт.

— Настоящий кактус, — Райден повернулся к ним, и в его голосе прозвучали нотки едва сдерживаемого торжества, — всё это время находился в руках мисс Юлии.

Все уставились на пустой горшок в её руках.

— На него наложено заклятие «Невидимус Хэллоуинского образца». Действует до полуночи. Объект остаётся реальным, просто невидимым. Для зрения. Но не для рук.

Юля медленно посмотрела на горшок… потом на Райдена… потом снова на горшок.

— Я… всё это время… его носила?..

— Именно. А то была копия с голосовым сопровождением. Профессор Гринлиф три дня её создавал.

В зале повисло ошеломлённое молчание.

Его нарушил Паша. Его глаза блестели, как у ребёнка в магазине игрушек.

— Это гениально! Растение, которое есть и нет одновременно! Это же супе—

— Паша, — устало сказала Кира, — прошу. Не сейчас.

Юля покраснела до корней волос.

— Значит… мы бегали по университету… ломали хрустальные шары… слушали лекции про квантовую пену… а Карл… всё время был со мной?!

— Бинго, — сухо констатировал Райден. — Поздравляю с прохождением курса «Критическое мышление в условиях управляемого абсурда».

— БЛИИИН! — взревел Вальдемар, сдёргивая медвежью голову. — Я чуть не сварился в этой шкуре! Дрался с планетами! Пугал физиков! И всё ради кактуса-невидимки?!

— Технически он был с вами, — заметил декан.

— Это софистика!

— Философия.

В этот момент где-то вдалеке, в городе, пробили куранты. Глубокий, торжественный звон колоколов возвестил полночь

Бом. Бом. Бом.

На двенадцатом ударе в горшке Юли раздался лёгкий хлопок — и появился он. Настоящий, обычный, слегка обиженный кактус Карл.

Юля взвизгнула, чуть не разбудив покойников.

— Он здесь! Родной! Настоящий!