Онлайн книга «ФАКультатив»
|
— Ущипни, но не сильно, на грани, чтобы боль была приятной. Представь, что это мои зубы сжимают его. Я услышал ее тихий стон. — Умничка! Я поерзал в кресле, чувствуя сумасшедшее возбуждение. Мысли понеслись во все тяжкие. А мне прямо сейчас точно нужно придерживаться Онегинской философии? — Погладь вторую грудь, под одеждой, проведи рукой по коже и сожми второй сосок чуть сильнее, — еще один тихий стон Марьяны, я закусил губы. Я представлял, какая она красивая, распластанная на постели, ласкает свою грудь. — Еще сильнее, цветочек. Тебе это нравится? Ее дыхание сбилось, она так сладко и нежно дышала мне в ухо, черт! — Я хочу, чтобы все это делал ты, — сказала Марьяна, томным голосом. — Ты сказала, что хочешь кончить, — настаивал я, — я тебе не нужен для этого. — Ник, ты понимаешь, что я имела в виду… — А ты понимаешь? — Никит? — Раздвинь ноги, цветочек. — У меня голос охрип, я убрал трубку в сторону и выпил остатки чая. — Оближи кончики пальцев, чтобы они стали очень влажными. Она молчала, перестала возражать или спорить, и мне оставалось только надеяться, что она делала все, что я ей говорил: — Потрогай себя, малышка. Скажи, насколько ты мокрая для меня? — Господи, где ты всего этого нахватался? — шептала она, а потом ее шепот сорвался на рваный вздох. Ох, если бы она только знала! — Да, моя маленькая. Я точно знаю, что ты сейчас очень мокрая, — улыбнулся я. Стоило бы уйти в дом, закрыться в своей комнате и позволить себе заняться сексом по телефону, удовлетворить себя как следует, но тогда я потеряю голову и не смогу оставаться на Пушкинской волне, да простит меня великий классик! — Поиграй со своим нежным клитором, как тебе нравится, сначала медленно, потом быстрее. Чувствуешь, как там у тебя тепло, мокро, как твои пальчики скользят по нему? Представь, что это мой влажный язык пробует тебя на вкус, скользит вниз и проникает в твою киску… — Мяу. — Цветочек! — шикнул я, сдерживая усмешку. Терпеть не могу это слово, понимаю ее. — Не могу, — захныкала она в трубку, вперемешку с отчаянным стоном. — У меня не такие большие и длинные пальцы как у тебя, я не… — Так это не пальцы, — почти зарычал я. — Ты меня невнимательно слушаешь, цветочек, не отвлекайся. Я же сказал, что это мой язык. — О, тогда другое дело… Ох! Я до боли прикусил губу, чтобы сдержаться. Хотелось рассмеяться, послать к черту всю эту затею, рвануть к дому напротив и реально забраться к ней через окно. Дыхание Марьяны участилось. Вперемешку с тихими несдержанными стонами, она быстро подошла к кульминационному моменту. — Представь, как мой твердый язык двигается в тебе, пробует тебя, потом возвращается к милому, чувствительному клитору, играет с ним… а потом снова вниз, к сладкому входу, снова в тебе… нравится? Она тихо ахнула мне на ухо, ее глубокий вздох замер и сорвался на тихий вскрик. — Да, моя хорошая, ты чувствуешь, как пульсируешь, как сжимаешься на моем языке, пока я тебя ласкаю. — Ник… — Да, цветочек? Она тихо постанывала, задыхаясь в посторгазмической агонии, и звала меня по имени. Я зажмурился, чувствуя себя клиническим мазохистом. Зачем я добровольно лишил себя этого восхитительного зрелища? — Ты в порядке? — спросил я уже шепотом. Голос отписался от чата. — Я кончила, если ты об этом, — тихо ответила она. |