Книга ФАКультатив, страница 78 – Татьяна Донченко

Никита пробовал разный темп, терзал мой пылающий клитор языком, губами, слегка прикусывал и прислушивался к моей реакции. Я реагировала на все с одинаковым восторгом, буквально парила от наслаждения, пока не почувствовала отголоски первого жара, пробежавшего по позвоночнику. Ноги задрожали, я дернула бедрами, чтобы сильнее чувствовать его ласку.

— Быстрее, — захныкала я, словно в бреду, — о, умоляю, быстрее, я сейчас… я сейчас.

Я сильнее прижала ко рту подушку и отпустила себя, закричав в нее, выгибая спину.

Еще находясь на пике, я почувствовала легкое давление у влажного входа и инстинктивно дернулась ему навстречу. Никита не прекращал ласки языком, не менял ритм и медленно ввел в меня пальцы.

— Что… что ты делаешь? — захлебываясь от ощущений, я снова приподнялась на локтях. Он меня убить хочет? — Я ведь уже кончила.

Ник крепче стиснул меня за талию, придавив к постели и с настойчивостью маньяка нашел у меня внутри ту самую точку. Господи! Я вскрикнула и быстро вернула подушку ко рту, подавляя ею громкий стон. По телу пронеслась горячая дрожь, я покрылась потом и затряслась. Меня быстро подхватило второй еще более мощной волной жара и беспощадно накрыло. Я закричала в подушку, срывая голос на хрип.

Оставив несколько легких поцелуев на моем сверхчувствительном клиторе, Никита поднял на меня темный взгляд. Его пальцы выскользнули из меня, размазывая влагу, нежно касаясь моего подрагивающего живота. Он лизнул мой пупок и улыбнулся, когда я выгнула спину.

— Ты все-таки всех разбудила, — прошептал он, медленно поднимаясь ко мне, рассыпая по моему влажному телу мелкие поцелуи.

Я прислушалась, с трудом напрягая слух, из-за пульсирующего сердцебиения, которое никак не утихало. Кто-то хлопнул дверью в ванной. Девочки встали и разговаривали друг с другом.

— Ты закрыла дверь на замок? — с веселыми искорками смеха, Никита накрыл нас одеялом.

— Не помню, — прошептала я в его губы, когда они оказались напротив моих.

— Ты крикушка-Марьяшка, — он укусил меня за губу, облизал и отпустил.

— Это было так круто! — выдохнула я, обнимая его за шею. — Так круто, Ник! Умоляю, делай это каждый раз!

— Что именно?

— Ну, вот это вот все: с языком и пальцами, — я смотрела на него с восторгом ребенка, с обожанием женщины. Разве он не видит, как много всего я испытываю сейчас? Мне было так хорошо, что хотелось петь. И я пропела строчку из песни Дуа Липа «Гудини».

— Ах, я придумала, как буду тебя теперь называть — Гудини! — воскликнула я, а Ник закрыл мой рот ладонью.

Он расхохотался, и тоже я закрыла ему рот, встречая его смех во взгляде. Я почувствовала свой сладковатый запах и вкус на его пальцах и на меня это подействовало как красная тряпка. Я обняла Ника за плечи и прижала к своему телу. Его твердая эрекция уперлась мне в бедро, и я потерлась о нее.

— Тебе мало, цветочек? — в его глазах мелькнул восторг, хотя он пытался подать это как благоговейный ужас от моей бесстыдной ненасытности.

— А это все, что ли? — я игриво подергала бровями. — Я думала, что это была только потрясающая Гудини-прелюдия.

Мы оба снова засмеялись, пока его смех не перерос в стон. Я нетерпеливо стянула с его бедер боксеры и высвободила рвущийся наружу потрясающий член.

— Привет, Гудини-младший, — проворковала я, погладив его пульсирующую твердую плоть.