Книга ФАКультатив, страница 126 – Татьяна Донченко

— Ты ведь это не всерьез.

— А ты себя очень недооцениваешь.

Я сложил руки в карманы, все еще хотел понять ее, чтобы не обидеть, неправильно интерпретировав ситуацию, или не теми словами.

— Со своими этими книгами и блокнотами, с задумчивым прищуром, поведение это твое… Ты же живое доказательство того, что на свете еще есть настоящие мужчины!

— Эм, прости, но я уж точно не твой типаж.

— Это не тебе решать.

Аня подошла ко мне, а я отпрянул, невольно переводя взгляд на дом напротив. Если Марьяна нас увидит, сегодняшний вечер пойдет опять не по плану. О, с моим везением, она уже по-любому смотрит в окно!

— Ань, ты же не просто так надела это платье. И весь этот твой образ, он… Ты же понимаешь, что ты — не она?

Я чувствовал себя чудовищем. Как остальные это делают? Я ничего не испытываю к этой девушке, но не могу обидеть ее.

— Я не могу дать тебе того, что ты хочешь, — пора рубить с плеча.

— Потому, что ты любишь ее?

Я кивнул, сжав челюсть. «Любишь» это даже наполовину не то, что я испытывал. Черт, и я давно уже должен был сказать об этом самой Марьяне.

— Прости, Ань.

Девушка опустила голову, у меня сердце сжалось. Я подошел к ней и обнял. По-дружески. Кто вообще смог бы спокойно смотреть на несчастную девушку. Да еще и несчастную по твоей вине.

— Ты слишком хороший, чтобы быть настоящим.

Марьяна вышла на порог и заметила нас. Ну, конечно! Я тихо хмыкнул, возводя глаза к небу, мысленно ругаясь на ситуацию.

— Прости, Ань, но мне нужно идти, — я сжал ее плечи напоследок и отодвинул от себя. — Ты очень красивая! Очень! У тебя все еще впереди.

Она молча ушла, бросив взгляд на прижавшуюся к двери Марьяну.

Я постоял немного, дожидаясь, когда Сорокина скроется за углом и уставился на Василевскую. Мне было интересно, что она сделает. Она пялилась на меня, широко распахнув свои васильковые глаза, открыла дверь и попятилась назад.

— Не-е-ет, даже не смей! — проговорил я вслух, понимая, что она не слышит.

Разозлившись, я пошел за ней, успел подбежать и подставить ногу за секунду до того, как она закроет дверь у меня перед носом. Только ощутив легкую боль, заметил, что бежал к ней босиком.

— А-ну, стоять, цветочек! — я схватил ее за край футболки и резко дернул на себя.

Ее хрупкое, худенькое тело оказалось в моих руках: плечи сжатые, голова опущена, нос шмыгает.

— Чудо мое ревниво-розовое! — прошептал я, поцеловав ее в макушку.

— Вспомни себя при виде Власова.

— Справедливо, — я стиснул ее в объятиях и, слава богу, ей хватило ума не сопротивляться. — Но мы, вроде как, все выяснили на счет него.

Я, походу, никогда не забуду момент, когда она повторяла, что теперь принадлежит мне.

— Да, но не полностью, — она стукнула меня по груди. Больно, блин. Я гладил ее по волосам, чтобы усмирить хоть немного. — Ты же сам как-то сказал, что хочешь завоевать соседку…

Я что, ослышался? Она это серьезно?

Я заставил ее посмотреть на меня, подняв лицо за подбородок. Она хмурилась.

— И ты все еще считаешь, что я говорил об Ане? А ничего, что ты вообще-то тоже моя соседка?

Глаза Марьяны расширились, рот открылся, во взгляде постепенно появлялось понимание:

— Ты никогда не переубеждал меня…

— Потому что думал, что мои чувства к тебе и так очевидны.

Марьяна прикоснулась к своим губам кончиками пальцев и, все еще потрясенная проговорила: