Книга Последний день в... Париже, страница 57 – Татьяна Донченко

Я медленно отломила кусочек круассана, чтобы насладиться каждой крошкой. Спокойствие этого утра переполняло меня радостью и какой-то необъяснимой гармонией.

За этой уютной тишиной, я не заметила, что Алекс давно перестал говорить по телефону и наблюдал за мной, с легкой насмешкой в уголках губ.

— Что? – засмущалась я.

— Ты так вникаешь в мир вокруг себя, – с теплотой заявил он, – будто пытаешься разгадать неразгаданное.

— А ты, оказывается, строгий начальник, – заметила я, возвращаясь к его разговору по телефону. – Даже мурашки по спине, такой ворчун…

Я попыталась спародировать его, вызвав его смех.

— Ты много раз был в России? – не знаю, зачем я спросила, но мгновение спустя поняла, что ступила на опасную тропу.

— Да, в последнее время все чаще, – он отпил кофе, прищурившись и поглядывая на меня. – Мы строим у вас новый объект.

— Значит, клуб – это не все, чем ты занимаешься?

Я попробовала напиток. Капучино был особенно вкусным, я никогда не встречала такую плотную пенку.

— Вовсе нет, – улыбнулся он, – скорее хобби, одно из.

— А что еще?

— Много всего, – он заерзал в кресле, почувствовав, как мне показалось, неловкость от моих вопросов. – Я не хочу тебя пугать.

— Господи, – закатила я глаза, – надеюсь, ничего, связанного с жертвоприношениями и козлами…

Алекс поперхнулся от внезапного смеха.

— Нет, веснушка, ничего из этого.

— Ну, прости, – я невинно моргнула. – Мне нужно было уточнить.

— Все правильно, всегда нужно думать о безопасности. Особенно со мной.

Мы пересеклись взглядами, играя в гляделки. Мне нравилось смотреть на него, испытывая себя на стойкость.

Мы не спеша позавтракали, болтая ни о чем важном. Я рассказала о том, как случайно продала папин авто, и как из-за этого мама со мной до сих пор не разговаривает.

— Тебя сильно задевает ее реакция? – первым делом он поинтересовался.

— Не знаю, я не могу ее понять. Кажется, будто… я делаю недостаточно.

— Например?

Ах, это «например» с его чарующим произношением «р» – как же завораживает этот звук!

— Ну, мои успехи в учебе, знание нескольких языков для нее куда меньшее достижение, чем выращенный лук на подоконнике у соседки.

— Мы всегда будем недостаточно хороши для своих родителей.

— У тебя тоже так?

— То-то вроде того.

— И самое странное, – я возвратилась к разговору о маме, – всю жизнь она ни слова доброго об отце не сказала, но стоило мне продать его машину, как она стала утверждать, что я избавилась от последнего, что связывало с любовью всей ее жизни. Повернуть бы время вспять, никогда бы я ее не продала, знай, как она дорога…

— Что за машина?

— Aston Martin DBS.

Алекс вскинул брови.

— Отличное авто!

— Да, но она стояла грудой металлолома в гараже. Хотела бы ее водить, но ремонт стоил бы целое состояние.

— Мне жаль, что у тебя такие сложные отношения с мамой.

— И самое интересное, она может обижаться месяцами, и ничто не поможет вернуть ее в нормальное состояние, пока сама не оттает!

— Обида – глупое состояние, – нахмурился Алекс, – все равно что выпить яд и надеяться, что отравится другой.

— Будда?

— Может быть, – ответил он с нежностью, – услышал где-то, но думаю так же.

— Ты никогда не держал обиду на другого человека?

— Нет, – он наклонился ко мне, – я просто прекращал с ним общаться.