Книга Я с тебя худею, страница 33 – Татьяна Донченко

— Если у тебя и будет первый поцелуй, то только со мной! — произносит он и с чувством ударяет ладонью по двери.

— Меня сейчас стошнит… — шепчу я, понимая, что больше себя не контролирую.

От этих слов Соколов словно с катушек слетает и набрасывается на меня, впиваясь в мои губы. От неожиданности я взвизгиваю и упираюсь руками ему в грудь, но не могу оттолкнуть от себя, даже сдвинуть с места. Я чувствую, как он пытается разомкнуть мои губы и углубить поцелуй, но я не позволяю. Он давит на меня всем телом. Сопротивление бесполезно, не в моем состоянии. Единственный шанс освободиться — поддаться ему. Я расслабляюсь, впуская его настойчивый язык в свой рот и пугаюсь того, как приятно он ощущается. Соленые губы со вкусом алкоголя терзают мои, сминают с какой-то горячностью и в то же время с нежностью. Я не могу больше притворяться, что мне не нравится все, что происходит и пробую отвечать на его поцелуй. Неумело и робко, скорее интуитивно ловлю его губы и касаюсь его языка своим. Вау! Мой первый, настоящий поцелуй. И с кем? С Соколовым. Жар разносится по всему телу, голова еще больше идет кругом. В животе все завязывается узлом и поднимается вверх…

Я резко отталкиваю от себя Соколова и в следующую секунду меня рвет фонтаном. Рубашка, вся одежда и дорогущий ковер Соколова — все это перепачкано тем, что я сегодня ела и пила весь день. От стыда и ужаса я не могу произнести ни слова, скатываюсь по двери вниз, падаю на колени и меня снова рвёт. Снова и снова.

Настоящее время

Набираю подруге и долго слушаю гудки в трубке. Когда совсем отчаиваюсь и хочу сбросить звонок, Маруська отвечает запыхавшимся голосом:

— Говори, только быстро!

Я слышу протяжные стоны Стаса на фоне и густо краснею. Мельком гляжу на сестру. Не хочу, чтобы она это услышала.

— Эммм, я вам помешала?

— А? Что? — голос Маруськи звучит словно издалека. — Ну, давай же! Еще, резче, толкай!

— О, боже… чем вы там занимаетесь? Хотя… не хочу это знать, не говори… — я уже почти нажимаю на сброс, но внезапно слышу голос подруги отчетливей и громче прямо в трубку.

— Ты представляешь, лето, засуха уже неделю, а этот неудачник умудрился найти одну единственную лужу и застрять в ней! — подруга почти кричит, и я отодвигаю телефон дальше от уха.

Слышен рев мотора, звук шлифующих шин и к ним примешивается отборный мат Стаса.

— А куда вы поперлись под вечер? — я жестом прошу счет у официанта и, зажав телефон между плечом и ухом, копошусь в сумочке.

— Мама Стаса подкинула идею съездить за земляникой, — ворчит Маруська и орет уже мимо трубки, но я все равно зажмуриваюсь от громкости ее голоса: — Ну! Еще! Толкай же!

Видимо, мотор старенькой двенашки Стаса давно не видывал такого напряжения. Он рычит, пыхтит и трудится на максималках. Я слышу, как что-то хлюпает, а парочка любителей земляники начинает верещать от радости. Выбрались.

— А что ты хотела, Лесь? — пищит подруга. — Что-то срочное?

— Да так… — я пытаюсь придумать на ходу другую причину моего звонка, но не могу. — Вы меня с мысли сбили своими приключениями.

И не только с мысли! Я уже давно пророчу отношения между Маруськой и Стасом.

— А ты… — решаюсь, все же, спросить, — а ты не замечала… как на самом деле Соколов относился ко мне в школе?