Книга Я с тебя худею, страница 17 – Татьяна Донченко

— Ты не должна испытывать голод. Вообще голодать нельзя, так быстро сорвешься и уж точно съешь что-то из запрещенки. Ты должна есть часто и понемногу. Нужно чувствовать сытость в течении дня, но насыщаться белками, жирами и углеводами в правильных пропорциях.

Что-то такое было в приложении для похудения, которое считает калории. Но я не обратила на это внимания.

— Знаешь, я не только расписываю программу питания своим подопечным, но и предлагаю комплексы от завтрака до ужина. Мы с Тимуром сами готовим.

Я не могу сосредоточиться. При мыслях о еде становится еще и тошно, и я падаю на спину. Все! Я больше не поднимусь. Всерьез подумываю о том, чтобы уползти от своего мучителя. Бежать уже не могу.

— Пять минут заминочка и закончили, — успокаивающим тоном говорит Соколов и показывает мне несколько упражнений на растяжку. Но я ни одно из них не делаю и снова убегаю в туалет. Точнее, уже не убегаю, а иду, держась за стены. Кажется, он больше никогда не согласиться заниматься со мной.

Я и сама бы не согласилась. Но почему-то мне не стыдно. Мне настолько плохо, что уже все равно что он думает.

* * *

Соколов ждет меня в коридоре не в спортивной форме, а в джинсах и футболке с сумкой через плечо. Я понимаю, что наша тренировка закончилась и облегченно вздыхаю, при этом шатаюсь и обхватываю за его плечо.

Он помогает, поддерживая меня под руку.

— Знаешь, я все-таки спрошу: что с тобой случилось?

— Чай для похудения со мной случился, — ворчу я, обещая себе больше никогда в жизни не пить ничего подобного.

— А, те самые чаи… — с пониманием усмехается он и становится серьезным, — сколько же ты его выпила?

— Вчера три пакетика и сегодня четыре.

Соколов разражается громким заливистым хохотом. Ни капли сочувствия. Гад.

— Господи, мультик! Ты меня убиваешь! — я бы отреагировала как-то на кличку, но у меня совершенно нет сил. — Почему ты не отменила нашу встречу?

— Стыдно было просрать свою первую тренировку.

— Так ты все-равно ее просрала! В прямом смысле слова.

Мы оба начинаем хохотать. Я устало и вымученно, а Соколов громко и заразительно.

Мы с Соколовым выходим из фитнесс-клуба. Он сдает ключи охраннику, прощается с ним, а потом поворачивается ко мне и снова берет под руку:

— Пойдем, я тебя подвезу домой, чайная жертва. Но полегче там! Я только что сменил обивку сидений!

Он открывает дверь черного ауди Q5, в нос ударяет запах свежей кожи и дорогого парфюма.

— А что случилось с предыдущей? — устало сажусь в кресло. Нет сил даже пристегнуться. — Машина-то новая.

— Да так, оставил Милаша на пять минут в закрытой тачке. Сгрыз оба сиденья в хлам!

— Милаш?

— Ага, моя собачка.

Что же у него за «собачка», способная испортить сидения за пять минут?

Соколов садится за руль и с любовью поглаживает новую кожаную обивку. Он заводит мотор и салон заливается приятной прохладой и тихой спокойной музыкой.

— Куда едем?

Я говорю адрес, Соколов вбивает его в навигатор и присвистывает:

— Ехать сорок минут! Ермакова, как ты собиралась добираться домой после тренировки?

Я пожимаю плечами.

— Такси. Или к подруге попросилась бы на ночь. Всегда можно что-то придумать.

Соколов неудовлетворенно качает головой и трогается:

— Давай договоримся вот о чем: если ты чувствуешь себя плохо — говоришь мне. Тренироваться во время болезни нельзя.