Книга С чистого листа. После 40-ка..., страница 20 – Ася Яхонтова

— Забирай свои вещи и убирайся, — теща надвинулась на меня со скалкой. — И чтобы духу твоего здесь больше не было!

— Но дети. Где мои сыновья? — попытался я зайти с другой стороны и выкрикнул громко имена Никиты и Матвея.

— О детях раньше надо было думать! — отрезала Юля. — Матвей видел тебя с любовницей!

— Ты заставила сына следить за мной?! — неприятный озноб прошелся по телу.

— Я думала, что мы хорошо знаем друг друга. Мне бы и в голову никогда не пришло использовать детей, — холодно произнесла Юля.

— Я хочу поговорить с детьми! — в отчаянии выкрикнул я.

— О любовнице своей что ли?! — едко вклинилась теща. — То то я и смотрю, стрижка у тебя модная, Сереж. Часто стрижешься, наверное!

— Я допустил ошибку, Юль, — я старался сделать вид, что Зинаиды Петровны здесь нет. Обращался только к жене. Уже в который раз пожалел, что сам вызвал тещу к нам домой. От нее только одни беды. Капустой своей провоняла всю квартиру.

— Убирайся! — с презрением произнесла Юля.

— Я не могу уйти от своих детей, — настаивал я, хотя внутри всё сжималось от паники. — И это моя квартира!

— В суде поговорим о квартирном вопросе, — сухо отозвалась жена.

— Юль, я не собираюсь уходить. Лишняя здесь она — твоя мать! — я указал рукой на тещу.

— Ты же сам меня пригласил в гости, зятек! — Зинаида Петровна двинулась всем телом на меня. Взгляд снова скользнул по скалке, которую она опасно держала в руках.

— Пригласил на свою голову! — рявкнул я. — А вы, Зинаида Петровна, совсем обнаглели! Это моя квартира! Я здесь хозяин!

— Ой ли?! — теща подошла максимально близко. Наверное, никогда не слышала о нарушении личных границ. — Ты на что намекаешь, хозяин? На то, что я должна смотреть, как ты мою дочь позоришь?!

— Мама, отойди от него! — Юля дернула мать за рукав. — Пусть уходит! Квартиру мы через суд поделим!

— Никуда я не пойду! — я упрямо скрестил руки на груди. — И вещи забирать не буду!

— Пап, зачем живешь с нами? — из комнаты внезапно вышел Матвей. Сын с укором смотрел на меня.

От его взгляда у меня пересохло во рту. Почувствовал, как земля уходит из-под ног. Матвей стоял в дверном проеме, высокий, худой, так похожий на меня в юности. А во взгляде читалось такое разочарование, такая горечь, что внутри все перевернулось.

— Матвей, ты не понимаешь, — мой голос предательски дрогнул.

— Нет, пап, это ты не понимаешь, — сын говорил тихо, но каждое его слово било как пощечина. — Я видел тебя с той женщиной. Сделай, как говорит мама.

Во рту пересохло настолько, что язык, казалось, прилип к нёбу. Я попытался сглотнуть, но не смог. Руки предательски задрожали.

— Сынок, взрослые отношения сложнее, чем кажется, — начал я, но Матвей скептически повел бровью.

— Проще некуда, пап. Ты предал маму. — строго заявил он.

Его слова ударили больнее любой скалки. Я стоял, оглушенный правдой из уст собственного сына, и чувствовал, как по спине стекает холодный пот, а в груди разрастается жгучий стыд.

Ощущение, что на меня вылили ушат ледяной воды. Никогда раньше Матвей не разговаривал со мной подобным образом. Я как будто заново увидел своего сына — умный, взрослый уже.

— Матвей, — начал я и совсем не знал, что говорить. В этот момент понял, что не получится ничего вернуть.

— Сереж, уходи, — прервала меня Юля. В глазах жены — предостережение. Чтобы не смел делать еще больнее сыну.