Книга Между прокурором и бандитом, страница 27 – Бетти Алая

Искру, которую зажгла его наглость – сама суть опасности Алиева.

Что-то внутри меня рвётся.

— МАРГО! – срывается с губ. Я встречаюсь с ее взглядом, полным животной страсти.

Мыслей нет. Есть только слепая ярость. Яркая, как вспышка. Я переступаю порог.

Приближаюсь и с силой отрываю её от него, от этого порочного сближения. Грубо, безжалостно поворачиваю её лицо к себе.

И целую. Пытаюсь стереть его след, заклеймить её заново, вернуть себе то, что, как я только что понял, никогда мне не принадлежало.

Она замирает.

И затем отвечает.

Без нежности, с такой же грубой, яростной силой. Её губы приходят в движение, зубки впиваются мне в нижнюю губу до острой боли. Марго не отталкивает, а хватается за лацканы моего пиджака, сминая ткань.

Этот поцелуй – вызов, брошенный в ответ на мой напор. В нём та же тьма, тот же слом, и от этого сознание плывёт. Я словно пьяный…

Эмир смотрит на нас обоих, и на его лице гримаса холодного безмолвного торжества. Он видит всё. Видит, как мы все сломались.

Первое правило нашей новой игры, где нет ни жертв, ни победителей. Только мы трое. И пустота, в которой нам предстоит или найти друг друга, или сгореть дотла.

Глава 13. Анатомия падения

Марго

Ледяной ужас пронзает насквозь. Мой собственный сон. Мой постыдный порочный кошмар. Он начинается здесь, сейчас, на моей территории, среди стерильности и запаха антисептика.

Двое мужчин, разрывающих меня на части в перевязочной. Андрей сжигает изнутри своим требовательным, почти священным правом на меня. Эмир уничтожает пламенем циничного животного обладания.

Губы Андрея снова находят мои, но в его поцелуе нет ярости. Это медленное изучающее погружение. Он водит языком по моим губам, словно читая по ним мое смятение, мою измену самой себе. В этом есть отчаяние и вопрос.

Эмир, крякнув от боли, грубо тянет меня к себе.

— Хватит лизаться, – хрипит.

Он усаживает меня на край жесткой кушетки и, не отрывая черных глаз от Андрея, срывает с меня белый халат.

Символ моей власти, моей неприступности падает к ногам.

Эмир находит молнию на спине моего чёрного платья. Резкий рывок вниз и шелковистая ткань расходится. Алиев опускает верх наряда до пояса. Скользит вверх по моему животу, под застежку бюстгальтера. Расстегивает. Соски моментально твердеют, предательски выдавая то, что я пытаюсь скрыть.

Андрей замирает. В его взгляде боль, ревность, шок и темный проснувшийся интерес. Евсонов видит меня обнаженной по пояс, видит руку другого мужчины на мне, и что-то в нем сдается, ломается, уступая место инстинкту.

Эмир не дает ни мне, ни ему опомниться.

— Что, прокурор? Теорию изучал, а практику проспал? – рычит, зарывается в мои волосы, резко отклоняя назад мою голову. Его дыхание с запахом крови и дорогого виски обжигает щеку. – Смотри и учись.

Он притягивает меня за бедра, резким движением заваливая на спину, на жесткую кушетку. Андрей, не говоря ни слова, опускается на колени, между моих разведенных ног.

Их синхронность пугает своей безмолвной слаженностью. Пока Эмир, полусидя, грубо тискает мои груди, Андрей руками разводит мои колени шире. Его взгляд тяжелый и мрачный, он смотрит прямо на меня, пока срывает последнюю преграду в виде кружевных трусиков.

Эмир не теряет времени. Он сжимает, мнет, щиплет соски до резкой боли. Губами прижимается к моей шее, зубами впивается в кожу у ключицы, оставляя влажный болезненный след. Это его метка. Черт…