Книга Отец моей подруги. Под запретом, страница 74 – Лиза Шимай

— Ты знаешь?

— Ты о чем? — он нехорошо нахмурился.

— С кем у нее были отношения?

— Знаю. Он мне сегодня рассказал, — Карим снова прижал меня к себе. Не будем об этом.

У меня остался неприятный осадок от произошедшего. Карим сделал мне невероятно дорогой подарок, но сердце ныло оттого, что хотелось большего. Не в смысле подарков, а в смысле чувств.

Хотелось услышать, что он тоже по мне скучал. Потому что я скучала. Всё мое тело ныло без его ласк и прикосновений, и мне так хотелось знать, что он чувствует нечто похожее, но, видимо, это только мое.

Я — любовница. Нужно это запомнить и принять. Но как не давать волю чувствам? Как не давать себе полностью отдаваться этому мужчине? Особенно когда он так яростно и страстно берет меня.

Как только мы вошли в дом, я решила выбросить из головы всё мысли о Кате, Авроре и прочем, поэтому первое, что я сделала — это повернулась к Кариму, закинула руки ему на плечи и поцеловала.

Жадно и страстно. Так, как не целовала никогда. Словно это мог быть наш последний поцелуй. Мужчина моментально откликнулся, подхватил меня на руки и понес в спальню.

— Хочу тебя, — прошептала я и мужчина сжал меня сильнее.

— Ну-у-у, а потом приехала эта выдра крашенная, — продолжала Марина.

— Ты про Аврору? — уточнила я.

После недолгого разговора я поняла, что Аврора — это выдра крашенная, Марат — надменный тип, а капризная принцесска или трубадурочка — это Катя. Причину последнего я пока не уточняла. Не было момента, но было интересно.

— Так вот, — продолжила Марина, — она приехала, устроила тут истерику, а Карима еще не было. Охрана ее выставила. Оказывается, Карим дал распоряжение не пускать ее сюда. Она поэтому и взъелась.

— А Катя? Она тут была?

— Да, ее этот надменный тип привез. Заходит такой деловой, — Марина изобразила походку вразвалочку, — цены себе не сложит. Катя в машине сидела. Тут же Карим приехал, ну а дальше ты знаешь.

Дальше я знала. Карим рассказал. Он поговорил С Катей и Маратом. Катя клятвенно обещала ко мне не подходить, не принимать ничего крепче кофе и, если она сможет удержаться, то Карим вернет ей ее содержание.

Со слов Карима она была в их лесном домике под присмотром охраны. Мне хотелось расспросить подробнее, но не удалось.

Всё ночь мы занимались сексом и уснули без сил, а проснулась я от того, что почувствовала, как Карим меня ласкает, поэтому проснулась тоже от секса.

Он уже уехал на по делам, а я неспеша завтракала и сплетничала с Мариной.

— Марин, а почему ты Катю трубадурочкой называешь?

— Ну а кто она? Трубадурочка! Не иначе! Слышала про ее хахаля?

— Марата? — сказала я и тут же прикусила кончик языка.

— Она и с ним? Вот… — дальше она выругалась, да таким отборным матом, что у меня уши в трубочку свернулись. — Был у нее студентик какой-то. Гол, как сокол. Ни денег, ни рожи, ни кожи. Смотреть больно. Что она в нем нашла, не знаю! Карим рогом уперся, не дал им быть вместе.

— Как это — уперся? — Карим, конечно, с характером, но я не думала, что он решает, с кем Кате встречаться.

— Там история мутная была, даже я всего не знаю. Но Карим сказал Кате, что они вместе не будут. Катя только жить тут начала и после жизни с мамой она тут как принцесса была, но ради студента была готова отказаться и от денег, и от наследства.